Заместитель командира спецподразделения, специалист по финансовым операциям и экономическим преступлениям, видел в этом подтверждение своим идеям, согласно которым «биржевая реальность» (поддерживаемая склонным к оппортунизму правительством) представляет собой религиозное движение сектантского типа. Можно было бы различать азиатские, христианские, мусульманские, анимистические курсовые движения. Однако это, полагал офицер, невозможно, потому что сектантские верования, регулирующие колоссальные взлеты и падения биржевых курсов, в каждой стране называются по-своему и подсчитываются иначе.
Обнаруженные в здании биржи предметы культа были конфискованы. Оказалось, что они не представляли почти никакой ценности, были побрякушками. Был составлен рапорт, охрана и дирекция биржи получили предупреждение. Через несколько дней произошел обвал азиатских бирж. Китайское руководство, суеверное и уже давно зависящее от загадочных погодных перемен международного финансового рынка, приказало вернуть конфискованные религиозные символы из хранилища, где они лежали в ожидании аукциона, в свободные помещения биржи, на этот раз на 27-й этаж, и сложить их там. Никто из верующих, построивших культовое убежище — а может быть, рычаг рыночного хозяйства — в подвалах биржи, не обнаружил сложенные на 27-м этаже предметы. Поэтому ни сосредоточенные молитвы, ни заклинания не могли направлять течение всемирной веры. Биржевые курсы рухнули окончательно.
Мало кто знает, что носовая часть ТИТАНИКА так быстро погрузилась в ледяную воду, что в салонах долгое время сохранялся воздух. В этом воздушном пузыре сжатого газа объемом в 300 кубометров до 5 часов утра играла корабельная капелла по нотам, взятым в Саутгемптоне. Разумеется, играли они уже не ради денег, не из верности владельцам или капитану, связь с которыми была прервана. Они играли попурри, потому что всякое изменение программы повергло бы их в отчаяние. Да и что им было делать, когда им было ясно, что на всех выходах из ярко освещенного салона их поджидала вода?
К трем часам ночи корабль достиг морского дна. Он перекувырнулся через песчаную дюну и замер во впадине. Музыканты восприняли рывок и последовавшую затем остановку (лет на 100 или более, поскольку пока не ясно, будут ли поднимать «Титаник») с БЕСПОКОЙСТВОМ. Впервые за много дней они не были в движении. Шумовая кулиса (бульканье воды, сирены, шум котлов, крики о помощи), от которой они защищались своими фокстротами, опереточными мелодиями и танго, исчезла совсем. Акустика, которая не часто достается музыкантам, играющим развлекательную музыку, правда, им самим не слышимая, ведь они не могли занять место публики, а продолжали играть, теперь уже сопротивляясь безысходности. По одной только причине, что всякая перемена в их действиях лишь усилила бы внутреннее беспокойство.
Биржевой игрок Адольф Крюгер из Хальберштадта, проживающий по адресу Кайзерштрассе, 42, позавтракал в гранд-отеле «Леопольд I» в Брюсселе, а затем застрелился на балконе своего номера, чтобы пороховой дым, который он представлял себе более густым, чем тот оказался на деле, не изменил элегантного интерьера покоев. Прохожие остановились, услышав выстрел, и увидели, как высокий мужчина оседает.
Бой принес биржевые известия, не получил чаевых, более того, на его настойчивый стук никто не открыл, и он отнес листок, на котором значились биржевые убытки, обратно к портье, где в начавшейся суматохе никто не обратил на него внимания. Появились врачи, полиция. Окончательный дефицит, решивший судьбу состояния Крюгера, оказался «вышвырнутым».
Мертвецу эти данные были уже не нужны. По направлению изменения курсов ему было ясно, что у него и его профессии в этом мире не осталось ни единого шанса. Дело было в доверенных ему деньгах. Он не знал латыни и не слышал об обычае полководцев бросаться на меч после проигранной битвы. Не имея образца для сознательного подражания, он последовал за длинной вереницей надежных людей, верных своим обязательствам.
Клаус Лёляйн, прозванный Хорьком и известный крепкими нервами, приобрел по поручению русских эмигрантов, заложивших для необходимого кредита драгоценности (кроме того, они побудили западных родственников отдать в ипотеку земельные участки в Венгрии, Чехословакии и Силезии), самые дешевые стандартные бумаги, именные акции, делавшие их совладельцами солидных, но в данный момент недооцененных предприятий. Среди приобретений были банки и недвижимость, связанные с обширной промышленной собственностью; Хорек «разобрал» их на части и проглотил, как порезанную на кусочки колбасу; благодаря продуктообмену их можно было связать с другими ценностями. Так он, храня терпение и обладая способностью приобретать доверие заказчиков, за два года сколотил империю, обеспечившую существование его клиентов до 1944 года. Вложенные деньги удалось вернуть уже в январе 1934 года.