Чем царь Александр лучше царя Агесилая или царевича Инара, которые в свое время также разбивали войска персов и грозили существованию персидского царства. Все они закончили свои дела плачевно и неизвестно, что ждет молодого македонца впереди. Лучше посидеть за каменной стеной Тира и подождать дальнейшего развития событий.
Если македоняне не смогут удержаться в Передней Азии, то тогда у персов можно будет с чистой совестью требовать вознаграждение за сохранение верности трону и в выигрыше персам времени, столь необходимого им для создания новой армии.
Если же Александр окончательно побьет Дария, то можно капитулировать на выгодных для города условиях. Признать свою ошибку и прислать искупительные дары можно всегда.
В Александре тирийский совет во главе с Агенором видел лишь молодого задиру, за спиной которого стоял опытный и мудрый полководец Пармерион, вместе с сильным войском, доставшимся ему по наследству от отца. Логика в их рассуждениях присутствовала, но финикийцы, совершенно не представляя, кому они бросили в лицо перчатку вызова.
Раздосадованный откровенно издевательским ответом, македонский царь решил наказать строптивый город, устроить ему участь мятежных Фив. С большим трудом Пармериону удалось убедить Александра о необходимости проведения повторных переговоров с финикийцами, стремясь уладить это дело миром. Блистая гневным взором и крепко сжав кулаки, царь приказал послать новое посольство к стенам Тира с прежними требованиями.
И тут случилось то, что можно объяснить только одним словом - судьба. Неизвестно кто решился на это, но только лодка с македонскими послами была расстреляна со стен Тира из луков, а тела погибших вынесло море.
- Смотри на плоды своего милосердия! - гневно упрекал царь Пармериона в присутствия всего войска, демонстрируя полководцу истерзанные останки послов. Старому полководцу нечего было сказать в ответ, и участь строптивого города была решена. Тут же, посредине македонского лагеря Александр громогласно объявил войну Тиру и приказал незамедлительно начать осаду в полном объеме.
Погибших послов с почестями похоронили, а их близким царь выделил особую долю из той добычи, которую захватят македонцы при взятии Тира.
На следующий день, Александр послал гонцов к Неарху с приказом немедленно привести захваченные македонцами в Киликии корабли для блокады непокорного города. Такой же приказ молодой полководец царь отослал другим финикийским городам, признавшим его власть, а также правителям Кипра.
Под звуки флейт и боевых труб, монолитными рядами гипаспистов вступило македонское войско в старый Тир. Его стены и башни во многих местах обвалились и просели, улицы находились в запустении, и храме Геракла уже давно никто не приносил жертв, не проводил праздников.
Вид умирающего города разжег в царском сердце новую бурю ярости и Александр приказал разрушить старый Тир до основания. С треском и грохотом обрушивались в прах городские строения и крепостные стены под ударами мощных таранов, что бы затем пойти на сооружение невиданной доселе в истории воинского искусства дамбы.
В этом, гений Александра проявился во всем своем блеске, решив таким способом ликвидировать главное преимущество осажденных жителей, морскую лагуну. Отдавая этот приказ, полководец не устрашился семиметровой глубины, которая была вблизи стен города. Решение было принято и его следовало исполнять.
Подавая пример воинам, Александр первым бросил огромный камень в тирскую лагуну и вбил деревянный кол в илистое дно, после чего македонское войско приступили к сооружению дамбы.
Непрерывным потоком падали в воду камни, ложились на дно балки, вбивались колья, сооружался настил, шаг за шагом сокращая расстояние между македонским войском и стенами Тира.
Вначале находившиеся в городе финикийцы воспринимали действие македонян со смехом. Давали язвительные советы с высоких городских стен по сооружению дамбы, но затем приутихли. Все ожидали, что полностью исчерпав запас камней от руин старого города, Александр отступит, несолоно хлебавши, но не тут-то было.
Македонский царь продолжил осаду, послал за камнем в горы Антиливана. Деньги в казне победителя Дария имелись и вскоре, многочисленные караваны ослов и мулов стали регулярно к берегу моря корзины с камнем.
Вот тогда наступила очередь приуныть финикийцев. Теперь македонцы, продолжив своё, временно прерванное наступление на море, сыпали в сторону примолкших островитян громкие язвительные шутки и обещания. Дело стало, принимать опасный оборот для осажденных островитян, и тогда, Агенор решил нанести превентивный удар.