Единственным оружием тирийцев был флот, который атаковал строителей дамбы уже успевших соорудить ее первую треть. Когда работы македонцев были в полном разгаре, из двух гаваней Тира неожиданно вышло несколько триер в сопровождении легких судов. Умело маневрируя, они подошли почти вплотную к дамбе и принялись поражать противника копьями и стрелами. Македонцы позорно бежали, но вскоре подтянули из лагеря катапульты и заставили финикиян отступить.
После этого случая Александр приказал установить по краям дамбы две большие сторожевые башни с баллистами и катапультами. Теперь строители смогли спокойно продолжить свою работу, и вскоре сооружение уже наполовину перегородило морскую лагуну. Тирийцы еще несколько раз пытались атаковать противника, но башенная стража храбро вступала с ними в перестрелку, зная, что вскоре из лагеря подойдут основные силы македонского войска.
Видя столь неудачный для тирийцев поворот дела, Агенор решил преподнести македонцам очередной сюрприз. За звонкую монету тирский правитель нанял несколько племен диких арабов, которые стали беспокоить македонские тылы. Появляясь неоткуда и мгновенно пропадая, арабы своими систематическими налетами на каменоломни в горах полностью парализовали добычу и доставку на побережье камня. Стройка к огромной радости тирийцев встала, полностью прекратив свое ненавистное продвижение к их городским стенам.
Разгневанный срывом поставок камня Александр, посылал к горам таксиархов, но воины не могли совладать с неуловимыми арабами. Тогда царь, незамедлительно взял основную часть войск, и сам отправился покорять наемников, оставив за себя на дамбе Кратера и Пердикку.
Молодые македонцы были очень польщены оказанным им доверием своего кумира, но судьба жестоко посмеялась над ними. В тот день, когда гейтеры во главе с Александром удачно напали на стоянку арабов и полностью вырезали их, тирийцы нанесли сокрушающий удар по македонской дамбе.
Верно рассчитав ветер и морское течение, они вывели из южной бухты два торговых корабля доверху набитых горючими материалами. Управляемые матросами смертниками брандеры приблизились к дамбе, загорелись, а затем с грохотом врезались в нее. Не обращая внимания на огонь, ведущийся со сторожевых башен, матросы абордажными крюками сцепили борта судов с краями дамбы и бросились в воду. Никто из них не смог достигнуть Тира, но дело свое они сделали.
Сухопутные македонцы слишком поздно догадались об опасности, исходившей от брандеров, а когда они загорелись, то уже ничего нельзя было сделать с охватившим огнем дамбу. За короткий срок сгорели обе осадные башни и другие сооружения Александра, построенные с таким трудом.
Начавшийся ливень сбил языки пламя и Пердикка начал славить милость всесильных богов спасших часть сооружения, но удача явно не была на его стороне. Вслед за ливнем, ночью разразился ужасный шторм, который полностью развалил остатки дамбы, унеся в море уцелевшие от огня бревна.
Когда Александр возвратился в свой лагерь с победой, его ждало жестокое разочарование. Весь многодневный труд македонского войска пошел прахом, и он остался у разбитого корыта. Притихшие за время осады тирийцы радостно ликовали, за стенами Тира, заставляя македонцев только сжимать кулаки в бессильной ярости и гневе.
Особенно грустили молодые стратеги, не оправдавшие надежд царя. Но молодой полководец не подверг их опале. Вместо этого он применил блестящий ход, достойный мудреного опытом правителя.
Горестно обняв Кратера и Пердикку на виду у всего войска, Александр выразил им свое соболезнование по поводу гибели дамбы и предложил смыть нанесенное им оскорбление тирийским царем.
Услышав подобное из уст своего монарха, молодые македонцы с утроенным рвением приступили к работам по восстановлению дамбы, горячо заверив Александра, что первыми взойдут на стены Тира или умрут под ними.
И тут, на следующий день, когда все были полны радостных планов и надежд, произошел случай, который мог сильно изменить всю судьбу Тира. Во время завтрака по всему лагерю разнесся слух, что из разломленного хлеба одного из воинов закапала кровь. Страх и печаль моментально объяло все македонское войско, которое разом позабыло все одержанные ранее победы и говорило только об одних неудачах.