Продрогшие за весь день скитания солдаты быстро привязали своих лошадей и поспешили к живительному огню, милостивому подарку титана Прометея людям. Изнуренные длительны горным переходом, македонцы поспешили как можно быстрее перекусить холодное мясо и улечься на землю возле живительного огня.
Эвмен тоже последовал примеру своих подчиненных и вскоре уже покоился под теплым плащом, из верблюжьей шерсти взятого в качестве трофея во Фригии при дележе добычи. Наполнив желудок и согретый теплом, секретарь мгновенно провалился в сон без сновидений как в темный омут, стараясь наконец-то вознаградить себя за все дорожные неудобства.
Проснулся кардиец от острого чувства необходимости справить обычную нужду. С неохотою он покинул объятья сна и, подхватив теплый плащ, Эвмен поспешил покинуть ночлег, устремив свои ноги к заднему двору, где обычно располагались отхожие места.
Именно здесь произошла историческая встреча двух людей, которым в дальнейшем предстояло сыграть значительную роль истории македонского царства.
Подойдя к обрыву, на краю, которого справлялась вся нужда, Эвмен заметил еще одного человека вырванного из постели явно по той же причине, что и он. На незнакомце была поношенная и изрядно замызганная хламида с капюшоном серого цвета, полностью скрывавшая его фигуру.
- То же мыкаетесь по горам? – участливо спросил Эвмен своего невольного соседа, совершая свой ритуал.
- Да вторые сутки двигаемся к Иссе - на приличном ионийском наречии ответил человек и неторопливо повернул голову к Эвмену. В свете яркой луны кариец увидел красивые миндалевидные глаза, прямой нос и щетину коротко обритых волос на голове у незнакомца. Сползшая от движения с плеча хламида открыло крепкое смуглое плечо с перевязью из леопардовой шкуры.
Перед Эвменом был типичный представитель младшего египетского жречества неизвестно как очутившийся в горах Тавра. Хотя как раз это и было объяснимо, горы спутали все пути обоих войск от чего, и возникла эта встреча.
Грек внимательно смотрел на жреца и видел, что на его лице отражаются те же мысли, бывшие у него секундой назад. Противостояние длилось несколько долгих секунд показавшихся Эвмену невыносимо долгими, и неожиданно египтянин улыбнулся.
- Меня зовут Нефтех, я иду со своим отрядом к персидскому царю Дарию – представился он, благоразумно не протягивая руку, дабы этот жест был неправильно понят.
Кардиец оценил поведение собеседника и улыбнулся в ответ.
- А меня Эвмен, и служу я в македонском войске писарем.
- Что ж будем знакомы, раз судьба свела нас столь неприглядным образом. Могу предположить, что ты, вместе с вспомогательным отрядом продвигаешься в свой лагерь, и подобно мне заблудился в этих горах из-за проклятого тумана.
- Ты проницательный человек Нефтех, с тобой приятно иметь дело. Добавь ко всему тобой сказанному нерадивого проводника и картина будет полной.
Египтянин усмехнулся уголком рта.
- Сразу видно, что ты двигался в спешке и не смог найти толкового человека. Советую сменить проводника, на кого ни будь из местных. Хозяин дома предлагал мне подобные услуги, но я отказал ему. В числе моих воинов есть человек, прекрасно знающий эти места.
- Спасибо за совет непременно постараюсь им воспользоваться – с иронией в голосе произнес кардиец.
Убедившись, что его собеседник не рвется в бой и готов поддержать начатый разговор, жрец продолжал.
- Что же будем делать Эвмен, писец македонского царя
- А что предлагаешь ты, Нефтех?
- Самый разумный выход, это не поднимать излишнего шума среди воинов из-за этого недоразумения и поутру разойтись каждый в свою сторону.
- Ты считаешь, это возможно?
- А почему нет? Лично я не горю желанием убивать македонцев, но не могу сказать тоже самое о других. Они, к сожалению, простые крестьяне, набранные в дельте Нила и призванные под знамена Дария по приказу мемфиского сатрапа Мазака. Не думаю, что они сразу смогут оценить столь неожиданное соседство – честно признался жрец.
- Ты явно не любишь своего царя Нефтех. В твоем голосе столько сарказма и неприличия по отношению к великому царю, которые открыто, говорят о твоих к нему чувствах.
- Ты прав Эвмен. Перс Дарий не мой любимый царь и я совершенно не вижу никакого резона рисковать из-за него своей головой на этом постоялом дворе. Зачем мне поддерживать сейчас того, кто вскоре будет наголову разбит молодым и энергичным полководцем.