Хотя обращаться к иностранному оракулу было довольно модно в то время, но сам поход в оазис Амона был сопряжен с большим риском для жизни. Многие из македонцев пугала судьба воинов Камбиза посланных для покорения оазиса и так и пропавших в песках пустыни. Этого же вначале побаивался и сам царь, но вездесущий Эвмен успокоил его, объяснив, что рассказ о воинах Камбиза это красивая легенда, которой жрецы Амона пугают любителей легкой наживы.
Персидский царь не посылал воинов грабить оазис Амона, в этом не было необходимости, ибо жрецы Египта сами выказали ему свое смирение. На храм напал большой отряд мародеров наемников, оставшийся в Египте от войск фараона Псаметиха, которого и сверг Камбиз. Не имея денег к существованию, этот сброд решил поживиться богатыми дарами собранных за многие года в двух амонийских оазисах Ливийской пустыне.
Первой жертвой их агрессии стал нижний оазис пустыни, который был перевалочным пунктом, для многих паломников идущих с юга, за пророчеством и просто поклонением к статуи великого бога Амона. Двигаясь по проторенным тропам, наемники совершили быстрый налет на оазис, где полностью вырезали всех его жителей.
Захватив богатую добычу и распаленные предполагаемыми сокровищами верхнего оазиса, они немедленно выступили в путь, желая совершить свое черное деяние как можно скорее. Однако судьба сулила им иное. Будучи иностранцами, они не обратили внимания на предвестники песчаной бури, которые легко угадывает любой житель пустыни и остается в укрытии, дабы переждать песчаный смерч за крепкими стенами. Алчность погубила людей, которые обуреваемые ее двинулись к оазису Амона, желая поскорее завладеть сокровищами бога.
Когда наемники уже прошли большую часть пути, их накрыла ужасная пелена песка появившаяся буквально неоткуда. Сильный ветер сбивал с ног, мешал не только идти, но даже видеть и дышать. Если бы они бы знали пустыню, как знают ее ливийцы, они бы обязательно остановились и, закрывшись с головой, попытались бы переждать бурю. Но это были чужаки, которые от страха потеряли голову и двигались только вперед, желая поскорее достичь оазиса и найти там спасение.
Расплата была жестокой. Все они погибли в объятиях песка, который навеки поглотил их, когда до спасительных стен оставалось совсем немного. Пронырливые амонийцы сумели отыскать часть тел, которые не успел еще скрыть песок, и дочиста обобрав, поспешили закопать их, одновременно распустив легенду о грозной каре, которую наслал Амон на святотатцев решивших посягнуть на его имущество.
Легенда эта, как ни странно устраивала всех, в том числе и персов, которые, тайно убив царя Камбиза, по желанию захватившего престол Дария Гитаспа, поспешили искоренить о нем любое хорошее упоминание, представляя убитого кровавым тираном и душевнобольным.
Все это поведал Александру Эвмен, успокаивая своего суеверного друга и обещая найти хорошего проводника умеющего доставить македонцев живыми и здоровыми. Царь естественно не сказал об этом своим гейтерам, решив, что им будет полене понервничать, находясь во власти легенды о полчищах Камбиза.
Мерно скрипел песок под подошвами царских щитоносцев, которых Александр непременно взял с собой в путь к Амону. За их храбрость при Гранике и Иссе, разбогатевший правитель приказал отделать серебром края их больших щитов, и теперь это воинство нестерпимо блестело во время своего движения, под жаркими лучами африканского солнца.
Александр продолжал двигаться вдоль побережья, желая полностью покорить эту часть Ливии населенную в основном греческими переселенцами. На пути его был морской порт Паретоний, где его уже ждали с распростертыми объятиями испуганные обитатели побережья.
Встреча с грозным царем закончилась для жителей города хорошо. Ибо кроме паретонийцев, здесь Александра уже ждали послы из Кириены крупного морского порта, служившего перевалочным пунктом между Египтом и Финикией на пути в Карфаген.
Долгие годы эта колония была независима, лишь номинально признавая владычество Египта или Персии. Теперь Кириена желала заключить союз с Александром, для чего прислала ему великолепные дары, в том числе триста боевых коней и двадцать лошадей для колесниц. Столь щедрое подношение и поспешное признание его власти тронули сердце македонца, и он с радостью заключил дружественный союз с кириенкскими послами.
Далее двигаться на запад уже не было смысла и поэтому, Александр резко развернул свое воинство на юг, на встречу с таинственным Амоном.