- А поваров заставить попробовать все их кушанье и испить вино из чаш на пиру по поводу коронации – ехидно произнес жрец, но тут же его тон стал серьезным. - Да, это можно сделать, но боюсь, у тебя не хватит солдат на каждый проход и поворот Луксорского храма, где должна пройти коронаций. И при всем своем желании ты не сможешь проверить всю воду, с которой будет иметь дело Александр, просто пожелает попить ее или обмыть свои руки.
- Что же делать, Нефтех? – с тревогой спросил начальник канцелярии, в полной мере осознавший опасность грозившею его царю.
- Не знаю, – честно признался жрец, – пока мы ничего не ведаем о планах противника, нам остается только ждать их первого хода, чтобы по нему сориентировать свои дальнейшие действия.
- А может они не рискнут выступить против Александра?
- Пойми, господин, дело не в Александре, а в той борьбе, которая издавна шла между жрецами и царской властью. И для старой партии это последний шанс устранить волевого царя и посадить на трон свою марионетку. И должны они сделать это в Фивах иначе их время уйдет окончательно.
- Может, следует предупредить царя?
- А что ты ему скажешь кроме моих слов. Он, как и его товарищи находится в эйфории по поводу обретения ранга сына бога и будет жестоко разочарован в моем народе. Я просто не хочу менять его мнение о своей стране и его народе.
- Скажи, а кто может быть кандидатом на трон у жрецов?
- Да кто угодно, – безапелляционно ответил жрец, – достаточно найти любого молодого человека подпадающего под двадцатипяти – двадцатисемилетний возраст и объявить его
тайным потомком последнего фараона Нектанеба, чудом спасшегося от персов. Слов и поддержки жрецов будет вполне достаточно, что бы египтяне приняли в фараоны своего выходца, а не чужестранца, даже являющегося потомком бога.
- Послушай Нефтех, а почему ты помогаешь нам? Ведь для тебя мы тоже чужаки и по идеи ты должен стоять за представителей своего сословия – задал вопрос Эвмен, который давно вертелся у него на языке.
- Жрецы Ра не есть весь народ Египта и не все то, что хорошо для них хорошо для остальных. Надеюсь, это просто понять мой господин, а в отношении меня, то здесь лежит моя личная выгода. Благодаря своим знаниям жреца Тота я могу принести большую пользу твоему царю, чем все вместе взятые жрецы и ученые сопровождающие его в этом походе. Своим посредником с Александром я выбрал тебя и ничуть об этом не жалею.
- Я тоже не жалею встречи с тобой мой друг и рад нашему союзничеству, - признался Эвмен и вернулся к заинтриговавшему его вопросу о претенденте на верховную власть над Египтом.
- Значит, ставленником жрецов может быть, кто угодно? – уточнил грек.
- Кто угодно. Ты, Пердикка, Гефестион или даже Филота. Вычислить его крайне трудно, жрецы держат это в строжайшем секрете.
- Да, ты прав, но если имя претендента сокрыто тайной, то я догадываюсь, кто может претендовать на место его жены.
И кто эта счастливица? – Нефтех слегка прищурил свои миндалевидные глаза, на дне которых затаилась неизменная ирония.
- Анхенсенамон.
- Да, ты прав. Лучше кандидатуру на роль царицы трудно отыскать – согласился Нефтех и замолчал. Старя рана на сердце, больно кольнула при воспоминании о былой любви.
А та о ком говорили два собеседника, между тем уже находилась в первопрестольном граде египтян - Фивах, где местные жрецы решали вопрос о том, как взаимодействовать с новым правителем Египта. В одном из потайных залов Луксорского храма происходила встреча жрецов Ра и Сета. Они обсуждали самые последние вести об успешном возвращении Александра из оазиса Амона.
- Амонийцы в очередной раз предали нас, – гневно сотрясал воздух жрец бога Анубиса, чей храм был избран местом совещания. – Как и много лет назад поддержав Нектанеба, они забыли важность единства нашего сословия и тем самым вонзают нож нам в спину своим соглашательством.
- Ты излишне пылок и горяч брат Сенуэр, – успокоил жреца Манефон, – возможно им некуда было деваться. Ведь Александр прибыл не как простой паломник с дарами, а прихватив с собой отличное воинство.
- Зря ты их оправдываешь отец – вмешалась в разговор Анхенсенамон, присутствующая здесь на правах главной жрицы богине Мут. На эту должность ее легко смог продавить отец, и теперь дочь была равноправным членом жреческой среды. - Почему Херкорн открыто признал македонца сыном бога и тем самым подтвердил его права на высокий престол в Мемфисе? Такого предательства нельзя прощать!