На одном из судов каравана плыл и Нефтех, продолжая играть роль мелкого писца, коим он и являлся на данный момент. Выполняя ранее задуманный план, он отделился от Эвмена, дабы не возбуждать излишнее любопытство окружающих.
Совершив крутой поворот вместе с рекой, царский караван быстро миновал Копотс и ранним вечером прибыл в Фивы. Древняя столица страны раскинулась по обеим сторонам реки, поделенная Нилом на мертвый и живой город. Западный город был пристанищем всех умерших фараонов, в честь которых были воздвигнуты многочисленные храмы. Восточный же город являл собой сосредоточение религиозных центров, главными из которых являлись Луксор и Карнак с огромными храмами Амона и Ра. Именно в них обычно проходили церемонии коронации новых фараонов при вступлении их на престол.
О прибытии дорогих гостей фиванским жрецам сообщили быстроходные лодки, специально дежурившие вблизи Фив и стремглав устремившись к городу с радостной вестью о прибытии фараона.
Это известие мгновенно облетело город и все население Фив, побросав свою работу, устремилось на пристань, желая собственными глазами увидеть чужестранного правителя, впервые за много лет принесших жертву их богам.
Сам Александр с огромным нетерпением ждал встречи с городом, который так был воспет его предком Ахиллесом в гомеровской Илиаде. С широко раскрытыми глазами смотрел он на город ста ворот и не ошибся в своих ожиданиях. Разом перед ним начали проплывать множество храмов, дворцов, пальмовых рощ, алей украшенных скульптурами сфинксов, огромные статуи царей и всевозможные причудливые барельефы. Все это сменяло друг друга, в непрерывном калейдоскопе, не давая македонцу полностью понять увиденное и насладиться его красотой.
Не замедляя движения для осмотра проплывающих мимо красот города, ладьи Александра пристали к большой пристани под оглушительные крики собравшихся там людей. Здесь Александра уже ждала жреческая делегация во главе с Хефреном, помощником главного жреца Амона-Ра Манефона.
Он был из малого числа жрецов, не посвященных в тайный заговор, и поэтому встречал Александра искренне и дружелюбно. Широко вскинув руки, он радостно приветствовал нового фараона и с готовностью поспешил преподнести Александру царские сандалии и пестрый головной убор властителя Египта. Полководец не стал надевать обувь, но с готовностью покрыл свою голову убрусом, чем вызвал огромную бурю восторга в толпе народа заполонившего пристань.
Получив согласия македонца, Хефрен торжественно повел царя осмотреть Луксорский храм Амона, к которому прямо с пристани вела стройная аллея, украшенная бесчисленными статуями сфинксов. Подобно грозному конвою сопровождали они Александра во время всего его движения к храму, порождая в его душе сравнение с Эдипом которому предстоит разгадать страшную загадку сфинксов. Однако эти сфинксы имели одно существенное отличие от тех, которых Александр видел в Мемфисе. Головы фиванских чудовищ украшали бараньи головы бога Амона в отличие от львиных голов Птаха.
По отлично вымощенной каменными плитами дороге, македонская процессия подошла к главным воротам храма. Еще издалека заметил Александр две огромные стелы обелиска высеченных из гранита, вознесшихся вверх огромными свечками. Все их стороны были красочно расписаны египетскими иероглифами, добавлявших особую прелесть этим строениям. Чуть дальше располагались две монументальные башни с наклонными стенами, пилонами, игравших своеобразные ворота храма Амона. Как и обелиски, пилоны были полностью расписаны картинами боя египетского фараона со своими врагами.
Его могучая фигура возвышалась над всеми смертными, которые словно муравьи копошились у его ног. Александр как опытный полководец, отлично видел всю мастерски переданную картину напряженного сражения, в котором египтяне побеждали своих врагов хеттов. Ведомые великим фараоном египтяне двигались в неудержимом порыве наступления, повергая к своим ногам отчаянно сопротивляющихся солдат противника. Битва шла между пешим и колесничным войском двух сторон с правдивыми сценами боя избиения людей.