- Это великий фараон Рамсес – торжественно пояснил царю Хефрен, показывая на шесть огромных сидящих статуй по бокам от входа и пилонов. Жрец прекрасно видел, с каким интересом, рассматривает македонец столь необычную батальную картину сражения, и поспешил возвысить в глазах Александра, основателя этого храма.
- Этот фараон прожил девяносто лет, из которых с блеском проправил целых шестьдесят пять.
Услышанное потрясло македонца столь огромным сроком власти, никто, из его предков начиная с Ахиллеса и Геракла, не могли похвастаться столь огромным сроком, как правило, погибая в расцвете сил насильственной смертью.
Отметив потрясение новоиспеченного фараона, жрец сделал паузу желая показать значимость величия Рамсеса, но на весь эффект был съеден репликой Эвмена, которых хмуро оглядывая картины боя произнес: - он пережил семнадцать своих детей и внуков, оставив власть мало достойному человеку, который не смог продлить его величие, ибо все достойные умерли.
- Да, - глубокомысленно произнес двадцатипятилетний правитель, – уходит от власти надо вовремя.
Хефрен не понял сказанного, но моментально оценил некоторое разочарование нового фараона своим предшественником и поспешил ввести гостей в стены храма.
Миновав широкий проход, они вступили в целый лес колонн изумительно расписанных снизу доверху. Между ними стояли бесчисленные изваяния египетских богов, среди которых неизменное число отводилось Амону с головой Рамсеса. Затем шли залы с батальными росписями всех походов великого фараона, в которых тот изображался неизменно в колеснице пускающий во врагов одну стрелу за другой.
Глядя на эти произведения, Александр теперь оценивал их как профессионал, с интересом изучая вооружение воинов их щиты и колесницы.
- А конницы у них нет, - с удовлетворением отметил он своим гетерам, чем вызвал, снисходительны улыбки на их лицах.
- Дикари, ничего не понимающие в военном искусстве. Теперь понятно, почему их так много завоевывали - так подумали многие из этих молодых парней, смело идущих вместе со своим царем покорять просторы Азии.
Наконец анфилады закончились, и гости вошли в главное святилище храма. Как и предположил Александр, перед ним восседала большая статуя царя, с атрибутами верховной власти имеющая лицо Рамсеса. Македонец внутренне усмехнулся, он благополучно миновал одной из жизненных ловушек, приносить жертву богу с лицом умершего фараона. Эвмен заранее предупредил его о возможном конфузе, и монарх решил ответить.
Встречавшие его свиту жрецы с интересом поглядывали, что преподнесет их богу новоявленный фараон. Идущие с царем люди не несли ларцов, сундуков и прочих видимых даров. Лишь на спинах несколько человек вздымались походные мешки, что очень беспокоило египтян, привыкших к щедрым и обильным подношениям.
Едва только гости достигли лавного алтаря храма и выстроились в определенном порядке, как Хефрен торжественно произнес: - Вот бог, чьим сыном тебя признал наш оракул, и чей трон ты унаследовал государь.
Затем последовала многозначительная пауза, и жрец с интересом посмотрел на Александра. Пришло время дарить богу подношения. Македонец прекрасно все понял и выдерживал не менее важную паузу, внимательно рассматривая изображения Рамсеса.
Так некоторое время простояли друг против друга два великих исторических деятеля, один в камне, а другой в живой плоти. Один одержал ряж сомнительных побед, слава другого опережала его деяния. Наконец удовлетворившись созерцанием бога Амона, Александр сделал жест рукой. В тоже мгновение спутники опустил свои мешки, и принялись извлекать свои дары.
Первыми на свет появились два массивных золотых блюда взятые македонцами в лагере Дария. Поставив, их друг против друга, казначей Гарпал, принялся щедро высыпать сначала на одно, а затем на другое блюдо множество золотых монет с профилем великого завоевателя.
Уподобляясь своему отцу Филиппу, выпустившему в свет золотые филиппики, македонский царь приказал начать чеканить собственную монету, подчеркивая наличие теперь в своих руках огромного количества благородного металла. На специально изготовленных матрицах по эскизу великого умельца Лиссипа, македонские мастера спешно изготовили первую партию монет. Ее то и решил Александр презентовать божеству.