Взмах руки и желтые кругляшки с приятным звоном быстро наполнили пустые подносы. Разлившаяся густо золотистая масса моментально приковала взгляды всех присутствующих своим магическим блеском.
Два гейтера ловко подхватили отяжелевшие блюда и неторопливо возложили на каменный постамент у ног статуи Амона. Царь величественно двинул бровью, и Гефестион вместе с Птоломеем неторопливо извлекли доспехи македонского гоплита, инкрустированные золотом. Панцирь, шлем, и поножи все было щедро украшено благородным металлом. Когда все это было разложено перед богом, Александр лично извлек из мешка маленький щит и боевой меч, которые дополнили композицию оружия победителей подаренного божеству.
Все подарки имели явный смысл, которые египтяне прекрасно читали, один бог дарит другому богу свое изображение и подкрепляет свою власть силой оружия, которое побеждает любого врага.
Оценив подношения, Хефрен с почтением склонил голову, и все жрецы запели гимн богу Амону. Больше в этот день торжеств не было, и Александра отвели во дворец правителя Фив, который милостиво просил оказать ему эту великую честь.
Пока Александр со свитой посещали Луксор, остальные прибывшие размещались в небольших дворцах и особняках специально созданных для больших гостей. Только солдаты разбили свой походный лагерь на пристани, сразу же выставив караулы и стражу.
Нефтех смиренно разместился в доме прислуги одного из луксорских дворцов, без всяких колебаний разделив комнату с одним из македонских служителей канцелярии.
Он старался ничем не выделяться в этой толпе, и был очень удивлен, когда один из слуг дворца вдруг подошел к нему и протянул вперед сжатый кулак. Жрец с интересом посмотрел на него, ожидая продолжения, и с изумлением увидел на грубой ладони, перстень Анхенсенамон своей возлюбленной.
- Хозяйка его просила передать, что будет ждать тебя во второй половине ночи возле царских прудов, у статуи Анубиса – пояснил неожиданный посланец. Нефтех взял кольцо, внимательно осмотрел его символы и кивнул слуге, который тут же проворно исчез.
Получив приглашение, жрец ничем не выдал своего волнения, и терпеливо дождавшись указанного срока, отправился на свидание. Каждый из двух главных храмов в Фивах имел свои пруды, но царский пруд располагался в Луксоре. В нем Рамсес великий неизменно совершал омовение, спеша на службу в храм Амона.
Нефтех прибыл вовремя, и едва он подошел к постаменту шакалоголового бога, как из его тени выплыла несравненная Анхенсенамон.
- Здравствуй Нефтех, - приветствовала чаровница своего воздыхателя. - Вижу, ты несколько удивлен нашей встречей твердо предполагая, что я все нахожусь в Мемфисе. И ты, конечно, обижен, моим отказом встретиться с тобой, после возвращения из-под Иссы, но здесь нет моей вины. Всему причина мой отец, который против моего желания заставил уехать в Фивы для принятия сана жрицы богини Мут. Поэтому когда ты явился в мой дом, я прибывала здесь и узнала о тебе от своего преданного слуги.
Анхен говорила так искренне и так открыто, по-детски продыхая, произнося слова оправдания, что на какой-то миг Нефтех был готов уже полностью простить ее от одной возможности видеть и слышать своего прекрасного ангела. Он готовился заключить ее в свои объятья, но что-то глубоко в груди мешало ему сделать это. Он только стоял, широко раскрыв глаза, и слушал голос Анхен.
- Ты не представляешь, как я рада видеть тебя дорогой, но скажи, как ты попал сюда вместе с македонцами?
Этот вопрос моментально отрезвил египтянина, и вся романтическая пелена упала с его глаз. Теперь он видел перед собой изящную соблазнительницу пытающуюся выведать у него нужные ей сведения. В этот момент облака закрыли Луну, и женщина не сумела усмотреть в темноте изменения лица жреца, произошедшие с ним.
- Я служу писцом в канцелярии македонского царя, - тихо произнес египтянин, играя роль влюбленного человека, - им очень нужны знающие люди и я решил продать им свое перо.
- Добры ли они с тобой? – участливо поинтересовалась Анхен.
- Добры? Они столь же добры как каждый покоритель, что берет без спросу вещь у любого покоренного, и лишь потом спрашивает, сколько она стоит.
- Ты ненавидишь их.
- У меня нет ни радости, ни ненависти к ним. Я живу на их деньги, ибо нет другого средства к существованию.
После этих признаний жрица была готова предложить Нефтеху вступить в число заговорщиков но, поразмыслив, удержалась. Один человек в этом деле уже ничего не решал, а зря рисковать Анхен не хотела.