Движимый каким-то инстинктом, Нефтех обеими руками намотал их и сильным рывком резко дернул на себя. Женщина взвилась вверх, удерживаемая крепкой рукой подобно взнузданной лошади. Так продолжалось до самого конца, и только освободившись от семени, жрец отпустил тело, которое обессилено, рухнуло вниз.
Нефтех быстро встал с колен и, прикрыв свою наготу, произнес: - Прощай любимая.
Ох, лучше бы он этого не говорил, потому что сказанные слова возродили к активности опустошенную Анхен. Подняв взлохмаченную голову, она повернула ее в сторону Нефтеха и посмотрела на него пронзительным взглядом. Так смотрит самка богомола на своего кавалера когда, получив нужное наслаждение, и готовиться съесть его. Анхен попыталась подняться, но колени предательски пошатнулись, и она завалилась на бок, продолжая сверлить глазами Нефтеха.
Так продолжалось какое-то время пока жрец, не выдержал этого испытания, и поспешил исчезнуть в ночи, получив в спину короткую фразу из уст женщины: - До встречи.
То была самая страшная кара для Нефтеха, ибо все мужчины имевшие неосторожность надоесть Анхенсенамон кончали свой жизненный путь неестественной смертью.
Глава IX. Восхождение молодого бога.
Фивы встретили второй день пребывания Александра ярким солнечным светом и чистым синим утром. Великий полководец находился в приподнятом настроении, сегодня ночью подошла легкая македонская конница, доставившая его любимого коня Букефала. Истосковавшись по нему за время плавания, Александр был рад встречи со своим верным другом.
- Сегодня Букефал я покажу тебе, великий колосс Мемнона - радостно шутил с конем царь, самолично одевая на своего любимца, золотую сбрую. По согласованию со жрецами, коронация в храме будет произведена завтра, а сегодня предстоит посетить город мертвых.
Столь жуткое название отнюдь не означало, что западная часть Фив была пуста. Как раз, наоборот, в ней бурлила своя жизнь напрямую связанная со смертью. Множество могильщиков, плакальщиков, мастеров бальзамирования и погребальных стел обитали в стенах этого города. Для них всегда была работа, так как очень многие состоятельные египтяне мечтали упокоиться в священном городе.
Солнце уже изрядно припекало, когда гости Фив, переправились через реку и приготовились к встречи с вечным. Зная желание царя, перевозчики направили свои суда к самой южной точке города мертвых дворцу Аменхотепа, возле которого были воздвигнуты две сидящие статуи того же фараона, прозванные греками колоссы Мемнона.
Неизвестно почему и как родилась эта легенда, но все посетившие Египет в один голос уверяли, что этот монумент воздвигли древние эфиопы в память о своем царе погибшего под Троей от руки Ахиллеса. Заинтригованный Александр пожелал в первую очередь увидеть именно это творение древних египтян.
Колоссы предстали огромными изваяниями, сделанные из красно- желтого камня. Фараон вершитель замер в повелительной позе творца, чьей воле все подвластно. В обычном египетском головном уборе, раскрашенном разноцветными полосами, с холодным презрением, величественно смотрел поверх голов тех, кто ничтожно толпился у его ног, пытаясь уловить скользящий вдаль царский взгляд и понять извечную загадку власти.
Александр сразу понял всю тайну данного колосса, уже столкнувшись с этим в Луксоре. Ему было достаточно понять это во время своего приближения к статуям, и царь быстро принял решение. Он не стал почтительно задерживаться перед статуей былого владыки, чье царство он теперь завоевал.
С чувством полного превосходства, он неторопливо подъехал к колоссу на верном Букефале и чуть сдержав коня начал медленно объезжать изваяние. Сегодня он не восхищался творением безвестных мастеров явивших миру очередное чудо, сегодня он с интересом рассматривал свой трофей, всем видом демонстрируя задумчивость о его дальнейшем применении. Неторопливо монарх осмотрел оба монумента, не слезая с коня и несколько дистанцируясь, от остальной свиты остановился, иронично поглядывая на македонцев пытавшихся вникнуть в величие Аменхотепа.
- Это не Мемнон, Филота - насмешливо произнес царь, выбрав сына Пармериона объектом своей насмешки, из-за его торжественно-напыщенного вида.
- Ты в этом уверен? - солидно парировал его пояснение старый друг детства.
- Абсолютно. По сведениям Эвмена это один из семи великих фараонов, чье имя столь трудно произносимо для нашего языка и необычно для слуха. Признаюсь, что сам с трудом запомнил его - Аменхотеп.