Слова Александра вызвали сильное разочарование в душах македонцев желавших самостоятельно прикоснуться к великому прошлому. Однако Филота не хотел сдаваться.
- Давно ли кардиец стал специалистом по Египту, Александр. Сдается мне, что он обманывает тебя и всех нас вместе взятых.
- Увы, мой старый друг, у Эвмена нет причин врать мне, а познания его оттого, что он желает лучше знать Египет, а не просто наслаждаться красотами этой страны.
Александр резко тронул коня и мелкой трусцой поехал к величественному храму, расположившемуся неподалеку от колоссов. Македонцы дружной толпой последовали за своим монархом, оставив без внимания обиженное сопение Филоты. У храма выстроилась длинная шеренга львиных сфинксов с царскими коронами на головах, выкрашенных в белый и красный цвет.
Полководец неторопливо приблизился к ступеням храма, незаметно подбирая возле себя отставшую свиту. Из-за колонн услужливо выбежали жрецы и радостно приветствовали царя на ломаном греческом языке.
- В память о каком фараоне воздвигнут этот прекрасный храм? – спросил Александр у одного из окруживших его египтян.
- В честь блистательного фараона Аменхотепа, кто своими походами покорил Нубию, Сирию и Палестину – радостно ответил жрец в восторге от интереса Александра историей его страны.
Македонец снисходительно улыбнулся в сторону Филоты и произнес: - Я рад иметь в своих предшественниках, столь великого фараона.
Спешившись вместе с царем, гости с восторгом приступили к осмотру шеренги колонн, полностью расписанных сценами военных походов. Перед их глазами разворачивались победоносные битвы египтян и гибель их врагов, триумфальное шествие фараона и горе побежденных идущих в оковах вслед за царем. Зрители видели горы дани привозимой из завоеванных земель и столь же огромное число даров храму от фараона. Такова была жизнь прежних владык Египта, от величия и силы которых ныне остались лишь храмовые росписи и мумия в потаенном от врагов склепе.
Затем следовали храмы Рамсеса, Тутмоса и Сети, высокочтимых фараонов высокого стола, чьи правления составили «золотой век» в истории страны. Своими громкими походами они ограбили и покорили соседние земли, принеся с собой золото и счастье этих стран. Об этом говорили храмовые росписи, эти немые свидетели, об этом рассказывали жрецы, восхваляя безмерную щедрость былых властителей.
Осматривая заупокойные храмы, Александр быстро насытился их однообразной красотой и после второго храма он уже рассматривал в основном сцены походов как военный специалист, стараясь как можно лучше понять военное дело египтян, позволившее им создать столь большое царство.
Царь восхищался штурмом крепости с помощью таранов, крючьев и осадных щитов. Стройностью рядов атакующей египетской пехоты, которая еще тогда знала этот секрет и могла выдержать лобовой удар неорганизованных масс противника. Однако при этом, Александр сделал для себя очевидное открытие. Египтяне навечно застряли на одном уровне и не смогли более продвинуться в своем военном развитии.
Колесницы в сочетании с пехотой были вершиной их военной мысли, далее их лишь хватило на покупку греческих наемников. Эти «железные люди», которые явились в Египет из-за моря, постепенно полностью заменили египетскую пехоту, превратив тем самым грозных фараонов в заложников воли греков. С этого времени история страны понеслась вспять и закончилась персидским покорением.
Македонец с чувством гордости осознавал, что войско, созданное его отцом Филиппом, было лучшим на сегодняшний день, и сочетание фаланги с мощным фланговым ударом тяжелой конницы являются собой вершиной военного искусства.
Солнце, уже давно перевалило за полдень, а не осмотренными остались еще два храма. Они располагались отдельно от остальных, расположившись у самого горного кряжа, и выгодно отделялись от остальных своим белым цветом.
Самым близким, был храм фараона Ментухотепа, полностью объединившего страну, до этого распавшуюся на несколько частей, под ударами врага. В его правлении Фивы стали основной столицей Египта и подчинили своему влиянию Нубию, за что жрецы и боготворили его.
От самого берега реки шла очередная аллея сфинксов, к наличию которых македонцы уже привыкли и воспринимали их как должное. На всем своем протяжении, аллея была обсажена кипарисами и кедрами. Храм Ментухотепа причудливо сочетал в себе элементы самого храма, гробницы и пирамиды. Сам он состояли из двух этажей украшенных колонными портиками и с пирамидой вместо крыши.