Ещё хуже, дело обстояло на левом фланге македонян. Стоявшие там силы кавалеристы подверглись сильному встречному удару со стороны персидских всадников Набарзана и не смогли противостоять их натиску.
Прикрывавшие фланги Пармериона фессалийская конница после короткой, но яростной схватки была буквально сметена массивным ударом противника и обратились в бегство. Радостные персы бросились в погоню и стали форсировать Пинар, стремясь выполнить основную задачу Дария ударить в тыл македонскому войску. И здесь судьба сыграла с персами злую шутку.
Разгромив фессалийцев благодаря своему тяжелому вооружению, всадники Набарзана потратили слишком много времени для форсирования реки и дали возможность фессалийцам перестроиться. Когда персы навалились на Птоломея, Кратер уже сумел остановить кавалеристов и сам лично повел их в повторную атаку.
Одержавшие уже одну победу кавалеристы не желали уступать ее и на каменистом берегу горной речушки, завязалась ожесточенная схватка. Прекрасно вооруженные всадники Набарзана, несмотря на град стрел, и камней со стороны македонцев, буквально вырубали фессалийцев, героически стоявших на их пути к победе.
Вместе с кавалерией реку перешли и наемники во главе с Аристомедом и Фимондой. Они атаковали македонскую фалангу по всему фронту и сбили с занимаемых позиций. Сдерживаемые по центру сарисофорами Мелеагра, греки уверенно теснили гоплитов и щитоносцев Птоломея и Кена.
К этому моменту, положение сражающихся сил, повторялось с зеркальным отображением. Правый фланг македонцев успешно атаковал, а левый отчаянно сопротивлялся врагу, стремясь, во что бы ни стало отразить их атаку.
Все решал скорейший разгром конницей флангов неприятеля и первым это смог сделать Александр. Умело, маневрируя своей тяжелой кавалерией, он смог быстро переменить направление атаки конного клина и ударил во фланг греческим наемникам, уверенно дожимавшим фалангу Пердикки.
Как не сильно было желание греческих и македонских беглецов победить своего заклятого врага, счастье было на стороне Александра. Наемники не выдержали удара катафрактов в свой фланг и тыл, и стали отступать.
Напрасно Аминта гневно упрекал своих бойцов в трусости и слабоволии. В этот день они храбро сражались, но вынести напор бьющих тебе в бок и спину конных копьеносцев его воины не смогли.
Видя то, как победа уплывает из его рук, Аминта попытался спасти положение, и сам бросился на гоплитов Пердикки, пытаясь прорвать их строй. Завязалась новая сеча и возможно опытный стратег смог бы переломить ход сражения, но на свою беду он столкнулся со стратегом Пердиккой.
Тот страстно жаждал отличиться в этом бою, и едва заметив, издали богатый плащ Аминты, тот час бросился к нему. Схватка двух лидеров была скоротечна. Ловко отразив выпад противника мечом, Пердикка со всей силы ударил врага своим тяжелым щитом, от удара которого тот был вынужден раскрыться.
В следующее мгновение чья-то метко выпущенная стрела пробила бок доспехов Аминты. Стратег отвлекся на сильную боль и пропустил молниеносный выпад Пердикки, который буквально расколол своей секирой шлем противника. От этого удара Аминта не смог устоять на ногах и рухнул на землю, где и был добит своим удачливым соперником.
Гибель Аминты и удар во фланг катафрактов полностью сломил сопротивление наемников, и они стали отступать.
Убедившись, что враг отброшен от реки и преследуется фалангистами, Александр вновь перестроил свой смертоносный клин и теперь ударил по центру персидского войска, неудержимо пробиваясь к находившемуся там Дарию.
Подобно зрелым колосьям пшеницы под косой жнеца, падали персидские воины под ударами копий македонских кавалеристов, энергично снимавших свой жертвенный урожай.
Теперь им было легче прокладывать свой путь к цели, ибо сейчас им противостояла не отборная элита, отправленная Дарием в первую линию схватки, а второсортные пехотинцы, привыкшие брать вверх свои числом, а не умением.
Первым кто заметил македонскую опасность, был брат Дария Оксафр. Увидев неудержимое продвижение Александра к царю, он развернул свой конный отряд и бросился на македонский клин.