«А как тогда маги делают все те трюки, о которых я слышала? Даже если там всё сильно преувеличено, та же Мод смогла без касаний заставить лошадь того хлыща замедлить бег на довольно большом расстоянии!»
«Когда ты выпускаешь ману в тело, ты противостоишь себе и стихии. Когда ты выпускаешь её вовне — ещё и целому миру! Думаю, ты сможешь из этого заключить, что намного проще овладеть воинским искусством, чем стать магом. А потому тема магии в ближайшие годы тебя должна волновать лишь в одном случае — когда вражеского мага нужно умножить на ноль. И для этого тебе нужно больше тренироваться в контроле, иначе в предстоящей войнушке умножат именно тебя. Да-да, Я не забыла о твоей сестричке, и основу придётся показать, а там ей на пару месяцев хватит с головой, пока более менее освоится. Всё, вводную ты получила, давай, ещё подходик с мечом, и пойдёшь досыпать.»
Эрио кивнула, выбросила лишние мысли из головы, и вновь обнажила клинок. В этот раз она старалась представить нужную форму сразу, в которую пустила поток. Постепенно мана накапливалась в границах, и больше не рвалась наружу в столь чудовищных объёмах, хотя, даже при таком потреблении, её едва ли хватило бы на минуту, будь резерв полон. Пришлось спешно сворачивать поток, чтобы не искупаться в ручейке.
«Да, это было именно оно. Корявое, уродливое, безыскусное, но оно. В бою ты при таком исполнении применить приём не сможешь, но начало положено. Твоя задача на ближайшие дни использовать его почаще, как только резерв полностью заполнится. Не нужно долго поддерживать — наполнила, и тут же сворачиваешь. Всё же тебе нужно быть готовой к приключениям в любой момент.»
«Поняла. Спасибо, Госпожа.»
— Госпожа, когда вы успели?
Крайне удивлённо спросил Фрэй, когда Кошка впервые применила новый приём на публике. Утром, хотя скорее всё ещё ночью, в палатке, она слишком увлеклась, стараясь придать энергии идеальную форму, соответствующую клинку, да так, что опомнилась в последний момент, едва не свалившись в обморок. Из-за чего мана восстановилась только ближе к обеду.
— Ночью не спалось, вот мне и рассказали об этом. Всё равно получается отвратительно, как не посмотри.
Пробурчала Эрио, для разнообразия использовавшая тёмную энергию.
— Да она явно хочет нас унизить, дружище!
— Кто виноват, что мы посредственности?
Философски заметил Альф на возглас товарища.
— Эй, членосос, ты после скольких лет обучения и с какой попытки вышел на такой уровень?
Юноша пропустил ругательство мимо ушей и на миг задумался.
— Примерно на третьем году. Не могу точно сказать об уровне, но пару месяцев точно. Сломал я при этом мечей десять, не меньше.
— Чёртов скорострел! Я только на втором году кое-как научился не портить клинки. Ух, как я завидую!
Кошка почесала за ушком и припомнила все похвалы Госпожи.
— Мне говорили, что задатки у меня неплохие.
— Как для кого, дочери Бога?
Фыркнул Грэг, и его не поддержала разве что Ведьма.
— Не богохульствуй.
Только и сказала Мод.
— Так а чего? Ты что, не видишь, как нас унижают?! Сама знаешь, что мы парни не совсем бездарные, но это ведь ни в какие ворота не лезет! Она с такими темпами нас всех вместе взятых к концу года сможет на ломтики нарезать и не вспотеть! Мой рассудок не готов такое принять!
Кошка не понимала, что такого сложного в напитывании клинка маной, чтобы возникли серьёзные трудности. Скорее всего, им плохо объясняли, что делать, только и всего. Женщина вдруг раздражённо махнула рукой, и выпрямилась, хотя почти всё время ездила с опущенной головой, будто дремала.
— Заткнись. Впереди небольшой отряд церковников, и у меня дурное предчувствие.
Наёмники тут же сбросили с лиц всякий намёк на веселье.
— Это всё твой длинный язык, начальник.
Заметил Петер и перекрестился. Но никто ему не ответил.
— Чую кровь.
Сказала Шель, и слово вновь взяла Ведьма.
— Да, их семеро, на двоих лёгкие раны, хотя все в броне. Но лошадей восемь, а значит они отступили с потерями.
Сказанное заставило наёмников грязно выругаться.
— Кто вообще решится напасть на церковников, тем более целый отряд? Тут к ближайшему монастырю, если мне память не изменяет, день пути на лошади!