— Пошли есть, хитрюга.
Поднялась Шель, сверкая лукавенькой улыбочкой. Похоже, план пришёлся ей по душе. Кошке стало немного совестно оттого, что столь важное решение она приняла без совета, но обстоятельства не располагали к промедлению.
Завтракали в спешке, попросту набивая брюхо перед дорогой. После отряд весьма быстро облачился в доспехи, вывел коней, и уже готовился к отбытию. Эрио и Шель наблюдали за подготовкой со стороны. Шелли, в отцовской накидке, всегда смотрелась невероятно потешно. Она сама придумала целую систему пуговичек и подвязок, которые за пару минут превращали слишком большой кусок ткани в более толстый, зато подходящий по размеру. Кошке же привычно досталась сумка.
— Ну что, уважаемые клиенты, пора в путь.
Сама Года подвела к ним лошадь и предложила помощь, вмиг забросив Эрио в седло. Потешную куколку закинул к себе другой член отряда. Всадники оседлали коней, и Эрио оценила предстоящие неудобства: холодный твёрдый металл прикасался к спине, чем доставлял существенные неудобства. Пришлось отстраниться, чтобы не мёрзнуть. А вот Лаготу пришлось хуже всего, ведь на него лишней лошадки не нашлось, и провинившемуся следопыту поручили везти его позади себя. Не забыли и шкуры, смотав их в рулоны и прицепив к сёдлам.
— Все готовы? Вперёд.
К сожалению, лошадки не помчались вперёд, разрезая ветер. Дорога представляла из себя сплошное месиво, а рисковать почём зря никто не собирался. Впрочем, Кошка успела отвыкнуть от прогулок верхом, отчего радовалась и такому. В пути говорили редко, хотя Эрио казалось, что в отряде любят почесать языками. Однако, похоже, этого требовали их правила. Как минимум, следопыт ехал чуть впереди и внимательно всматривался в окружение, да и остальные не зевали. Кошка всё отлично видела и подмечала интересное поведение, ведь Года пристроилась в самом конце колонны.
Ближайшая деревушка встретилась довольно быстро, когда лес с одной стороны начал заметно редеть, пока не превратился во вспаханные поля. Там же, чуть в стороне от тракта, выглядывали простые домики крестьян. Вот только Кошку насторожил открывшийся вид. На улицах отсутствовали люди и животные. Из двух десятков дворов в восьми явно не топили очаг. Вчерашний дождь хоть и смыл большинство следов, но тут и там она замечала отпечатки волчьих лап, на белёных стенах виделись характерные красные потёки и брызги, а воздух полнился густым запахом несвежей крови.
— Ты смотри, тела поубирали, а теперь носа не кажут из дому!
— Как будто им это помогло бы.
Слушая разговорчики рассредоточившихся вояк, Эрио смотрела на печальные последствия вторжения волколака. В некоторых домах двери просто проломили, в паре их сорвали вместе с рамой, а вот в последнем увиденном зияла здоровенная дыра в соломенной крыше. Стену в месте пролома окрасило в красный цвет. Не зря Кошка боялась, что чудовище достанет их со второго этажа.
— Зато мы прибыли вовремя, а то остался бы наш глубокоуважаемый барон без целой деревни.
— Эгей, Иохан, выходи!
Следопыт спрыгнул с лошади и принялся колотить в дверь одного из самых больших домов. Сквозь шум окружающих Эрио слышала десятки приглушённых шепотков, доносящихся со всех сторон. Разобрать, о чём говорили местные, она смогла бы лишь приблизившись к постройкам, но главное — о них уже знают, а потому долго ждать не придётся.
— Приветствую ваше благородие и её доблестных воинов.
Наконец дверь отворилась и на свет явился щурящийся старик. Он сразу снял шапку и низко поклонился Годе, выказывая почести. Женщина легко спрыгнула наземь, сняла Кошку, и лишь затем обратилась к ждущему.
— И тебе здравствовать, староста. Поведай мне, много ли у вас припасов осталось?
Старик пригладил седую бороду и окинул взглядом окружающих.
— Так это, коли нужно, конечно мы обходим посланцев его благородия!
— Нет, я не о том. Мы закончили охоту, вон шкура демона, узнаёшь? Однако сталось так, что по пути мне встретились дети давнего друга. С собой мы их взять не можем, бросить не позволяет чувство долга, а у вас как раз и дома освободились, и ртов убавилось.
Иохан впился взглядом в Эрио, затем в Шель, успевшую подкрасться и встать позади. Лицо его омрачилось тенью презрения.
— Благая весть. А эти крещённые хоть?
— Язычники. Но смирные.
Кошка припомнила, как отец покупал лошадь на ярмарке, и ей почему-то показалось, что в этот раз товаром выступала именно она.