Давящее, тревожное чувство пробудило Эрио. Заспанная, она привычно стала прислушиваться к чувствам, не шевелясь, выискивая что-то. Лагерь наполняли всё те же запахи, среди которых не нашлось новых. Ночная тишина прерывалась треском костра, тихими всхрапами лошадей и неразборчивым шепотом караульных. Ничего не выказывало угрозы, но отчего-то Кошка чувствовала лёгкий страх, осознав, что над ними нависла угроза. Разум заработал как должно, позволив ей вспомнить о подарке Госпожи. Эрио тут же увидела лагерь с высоты птичьего полёта, и против воли вздрогнула: в метре от повозки стояла массивная фигура, закутанная в бесформенную чёрную накидку, и смотрела внутрь. Кошка не могла рассмотреть лицо, натыкаясь на преграду, зато нутром чуяла огромную опасность существа, не меньшую, чем от вчерашних одержимых. Она с трудом сдерживала дыхание, прикидываясь спящей, чтобы не спровоцировать неизвестного.
Мария, внешне спокойная, подошла к фигуре и низко поклонилась, хотя в глазах её читалось напряжение. Неизвестный поднял руку, оголив кисть, могущую принадлежать только мужчине в почтенных годах, и указал пальцем точно на Эрио. Монахиня медленно кивнула, не отводя взгляд от капюшона, и мужчина поднёс кисть к лицу, как если бы в задумчивости огладил щетину. Мгновенья ожидания тянулись нескончаемо долго, заставляя лихорадочно размышлять о том, что Кошка могла противопоставить церковнику. Вот только все размышления неизбежно вели к гибели, если Темнейшая вновь не захочет спасти её. Но вот фигура едва уловимо кивнула, и грузными шагами отправилась за пределы лагеря, не привлекая внимания смотрящих на него охранников. Грудь Марии поднялась и опустилась вместе с веками, демонстрируя испытанное облегчение. Она встала на прежнее место непрошенного гостя и так же несколько минут смотрела на Эрио. Лицо её выражало глубокие раздумья, а немигающий взгляд блуждал где угодно, но не здесь. Наконец, монахиня покачала головой и отправилась в свою палатку. Кошка думала, что больше не сможет уснуть этой ночью, однако сама не заметила, как провалилась в забытье.
Только проснувшись, Эрио испуганно проверила округу, и задумалась, не приснилось ли ей ночное происшествие.
— Как самочувствие, хозяюшка?
Вопрос Агни оказался вовсе не праздный, ведь Кошка случайно подняла руку к лицу, и не испытала той острой режущей боли, только слабую и ноющую.
— По сравнению с вчера — хорошо, но напрягаться явно не стоит.
Девка лежала рядом, закинув руки под голову, и лениво зевала, явно довольная жизнью. Прирожочек забрал с собой Ису, заняв её помощью в готовке. Монахиня стояла на коленях возле костра и явно заканчивала утреннюю молитву. Погода обещала побаловать их солнышком, а пока затянула всё лёгкой дымкой мешающей Эрио рассматривать всё издали.
— И ладно. Мы всё равно пока в бой вступать не должны. Говорят, враг отошёл почти к границе графства, где засел в замке, и ждёт подкреплений, так что можем заслуженно отдохнуть. Ух, после вчерашних скачек зад до сих пор болит.
Хитрюга словно почувствовала нависшую угрозу и поспешила оправдать приступ лени. Кошка попробовала подняться и, с кряхтеньем, оказалась на слабых ножках. Обрадованная достижением, она с улыбкой потянулась, тут же почувствовав на себе наглые лапы девки, бесцеремонно ощупывавшие её фигурку. Агнес тоже поднялась и, на хмурый взгляд, просто потянула рубашку вверх.
— Ты что делаешь, идиотка?!
Эрио прикрылась ручками, чувствуя, как смущение перерастает в злость.
— Припухлости за ночь прошли, и мне показалось что-то странным, вот и проверяла. Ты теперь очень даже ничего, начальница! Ещё бы шрам свести, и за тобой не только Фрэй бегать будет, ха-ха-ха!
Кошка, под распутный смех Агни, взглянула на себя со стороны, и действительно удивилась. Мальчишеская фигура исчезла, а вместо неё появились девичьи очертания, угловатось превратилась в плавные изгибы: мышцы уменьшились и немножко укрылись жирком, даже появились намёки на грудь!
— А что это ты там прячешь, хозяюшка? Дай посмотреть!
Девка явно собиралась повеселиться, пока Эрио казалась слабой и растерянной, вот только вместо животика руки её наткнулись на стальную пластину нагрудника, заставив улыбку померкнуть и посмотреть на забрало с укором. Кошка подняла свою брошенную рубашку и надела через хранилище.