Призрак?
Может, стоит поговорить? Ил…
Армо было всё равно, с какими намерениями его преследовали. Здравый смысл подсказывал убираться подальше.
И куда делись все люди? Почему никого нигде нет? Такие пустые безжизненные улицы… Душно и тесно, несмотря на холод.
Армо начал дышать ртом, пытаясь поймать больше кислорода. Он никогда не отличался особенными физическими данными, а после операции места переломов всё ещё болели.
Что это за место?
Большое здание, летающий по тротуару мусор и листовки. Стук сердца. Жужжание проводов. Ночь.
Эту ночь Армо раскрасил всеми тревожным и оттенками, на которые был способен. Окружающий мир оказался исполнен матовым акрилом, в котором нет места звонкости акварели или чёткость, присущей туши.
Армо не любил акрил.
Пока парень собирался с силами, фигура девушки стала ещё ближе. Её лицо представляло собой движущееся полотно. Менялись глаза, нос, губы… Это зрелище пугало Армо на подсознательном уровне.
- Не подходи! – Хрипло крикнул он и побежал к двери.
Подъезд довольно старый – лестницу давно не красили, а светильники едва горят, выкладывая в плафонах узоры из трупов мух.
Армо поднимался по лестнице.
Неважно куда. Нужно просто оказаться подальше. Дальше…
На третьем этаже ноги подкосились, и Армо упал, проехавшись на спине половину лестничного марша.
То ли от страха, то ли от удара он не мог дышать, напоминая рыбу, которую выбросили на берег. Так много воздуха, который тебе не принадлежит…
Девушка подошла ближе. Её поступь была неслышимой, а волосы даже в помещении явились змеями. Она подходила ближе и ближе, а Армо не мог заставить себя даже отползти в сторону.
Она приблизилась настолько, что Армо почувствовал дурноту – её переменчивое лицобудило в парне самый низменный животный страх.
- Красиво.
Голос девушки размножился, и Армо почувствовал прикосновение к своей щеке. Его царапнули острые ногти.
- Красиво, правда? Красиво?
Когда девушка повторила вопрос, её голос ещё сильнее размножился и разлетелся эхом по лестнице.
- Красиво! – Выпалил Армо и зажмурился. Он не был северным человеком. Всё, во что он верил – это настоящий момент. Мама всегда говорила, что призраки не страшные, пока их не злишь. Нужно просто закрыть глаза и согласиться….
Раздался Скрежет – громко, протяжно, и парень понял, что сейчас что-то произойдёт. Он, с перебитым дыханием, сейчас падёт перед этим призраком…
- Кто здесь?
Армо усилием воли распахнулась глаза. Дверь на лестничной площадке открылась, и из неё лился тёплый жёлтый свет. На пороге стояла женщина в халате. На её лице красовалась страшная глиняная маска для омоложения – Армо видел такие раньше. Но даже это серо-землистое лицо казалось более живым, чем лицо девушки в красном…
Армо знал, что её уже нет, но всё равно внимательно посмотрел вверх на лестницу. Ничто не говорило о том, что здесь был дух. Или не дух? Парень попытался встать, но почувствовал острую боль в боку. Кое-как перевернулись на бок, он заметил отметины от ногтей на перила, словно кто-то с особым ожесточением цеплялся за лестницу.
- Эй, ты чего там валяешься? – Спросила женщина, но из квартиры не вышла. – Пьяный, что ли?
- Скорую, - прошептал Армо, не в силах отвести взгляд от царапин, поставленных острыми коготками. – Будьте добры, кажется, я что-то сломал…
Мозаика из прошлого
Армо не выходил из квартиры уже несколько дней. Сколько именно – он не считал. Вправленное плечо уже давно не беспокоило, но парень усердно соблюдал постельный режим – последнее, чего ему хотелось – вновь оказаться в чужом внешнем мире. Приключений достаточно.
К Анне приехал племянник, и она не заходила к Армо с тех пор, как он почувствовал себя лучше. Парня это устраивало. Ему хватало общества кота, который раз за разом устраивал ему концерты.
Только Мунк заставлял Армо встать с кровати, наполнить миску едой или открыть дверь.. После этого художник снова заваливался на кровать.
Щетина снова начала отрастать – также небрежно, как и всегда. Скоро начнётся зима, и этот город окончательно поглотят белила, вымывая всю осеннюю акварель. Будет сыро и холодно. Ещё холоднее, чем сейчас…
В углу комнаты валялось письмо с благодарностью за роспись кафе. Армо не дочитал его – буквы бариста по-прежнему не считал нужным выводить до читаемой кондиции. Парень отдал письмо на растерзание Мунку, и тот шуршал им, пока не забросил в дальний угол.
Деньги, вырученные в тот день, аккуратной стопкой лежали в ящике стола. Армо уже кормил себя за то, что согласился расписывать стену. Да, по меркам местных художников, эта плата была скромной, но для парня она с лихвой покрывала расходы.