Это был не человек. Существо было высоким и тощим, его тело, казалось, состояло из переплетённых корней старого дерева. Кожа, если это можно было так назвать, была похожа на потрескавшуюся кору. Вместо волос на голове рос седой мох. Оно было облачено в простую монашескую рясу из грубой мешковины. Существо сидело в позе лотоса, абсолютно неподвижно, и, казалось, медитировало, не обращая внимания на незваного гостя.
Дейрон медленно обошёл его, держась на расстоянии. Он не чувствовал угрозы, лишь бесконечное, всепроникающее спокойствие. Когда он оказался перед существом, он увидел его лицо. У него не было ни глаз, ни носа, ни рта. Лишь гладкая, деревянная поверхность, на которой проступали узоры, похожие на годовые кольца на спиле дерева.
И тем не менее, оно «увидело» его.
«Давно по этой тропе не ступала кость, несущая в себе столько памяти», — прозвучал голос в голове Дейрона.
Голос был тихим, скрипучим, как трение старых ветвей. Он не был ни мужским, ни женским. Это был голос самой горы.
Дейрон остановился. Впервые за всё время своего странствия он встретил существо, которое не испугалось его вида и обратилось к нему напрямую.
«Кто ты?» — мысленно спросил он.
Существо медленно, с достоинством, склонило голову.
«У меня много имён. Те, кто строил эту заставу, звали меня Лешим. Эльфы, что жили здесь до них, называли меня Духом Горы. Но все эти имена смыло время. Теперь я просто Хранитель. Я храню этот перевал. И память о тех, кто по нему прошёл».
Дейрон посмотрел на курильницу. Дым от неё не рассеивался, а вился вокруг алтаря, и в его клубах на мгновение проступали смутные образы: лица, символы, сцены битв.
«Что это за травы?»
«Это не травы. Это сны. Сны тех, кто уснул на этих склонах и больше не проснулся. Я собираю их, чтобы ветер забвения не унёс их окончательно. Я сжигаю их, чтобы их истории не были забыты».
Хранитель «посмотрел» на Дейрона, и тот почувствовал, как его изучают. Это был не взгляд, а скорее прикосновение — как если бы по его костям провели сухим, тёплым мхом.
«Ты ищешь кого-то. Твоя память кричит об этом. Огонь и сталь. Братская клятва. Имя, которое ты носишь, как своё единственное сокровище».
«Эрен», — беззвучно произнёс Дейрон. — «Ты видел его? Он проходил здесь?»
Хранитель молчал долго. Так долго, что Дейрону показалось, будто он снова погрузился в свою древесную медитацию.
«Многие проходили. После Великого Безмолвия тропа ожила на короткое время. Испуганные звери, обезумевшие люди, последние из магов… все бежали на север, ища спасения. А потом… потом тропа затихла. Потому что с севера пришёл ответ».
Он протянул свою узловатую, похожую на ветку руку и указал на север.
«Ты идёшь прямо в пасть Тишине. Ты думаешь, ты готов к встрече с ней? Твоя сила в памяти, костяной странник. А она питается именно этим. Ты для неё — изысканное лакомство».
«Я встретил твоих Пожирателей Тишины. Анимафагов. Я знаю их слабость».
Хранитель издал звук, похожий на сухой треск ломающейся ветки. Это был его смех.
«Ты встретил лишь падальщиков, что подбирают крохи. Истинный Мор — это не стая шакалов. Это океан. Бескрайний, бездумный, всепоглощающий. Он не будет сражаться с тобой. Он просто накроет тебя волной, и тебя не станет. Твоя память, твой друг, твоя цель — всё это растворится, как крупинка соли в воде».
Дейрон почувствовал, как холод, не имеющий ничего общего с горным морозом, пытается просочиться сквозь его защиту. Слова Хранителя были не просто предупреждением. Они были констатацией непреложного закона природы.
«Но ты видел его? Человека в сияющих доспехах, с огненным мечом? Он был здесь?» — настойчиво повторил Дейрон.
«Сияющие доспехи…» — задумчиво протянул Хранитель. — «Да. Был один такой. Давно. Он вёл за собой горстку отчаявшихся. Их глаза горели фанатичным огнём. Они не бежали от Тишины. Они шли на неё, как на священную войну. Они верили, что смогут зажечь новое солнце на севере».
Надежда, чуждое, почти забытое чувство, шевельнулось в костяной груди Дейрона.
«Это он! Куда он пошёл?»
«Он пошёл туда, куда идут все, кто ищет спасения или гибели на севере. К Хрустальному Шпилю. Последнему месту в этом мире, где магия ещё не умерла окончательно. Где Эгида, подобная той, что хранит вашу южную Цитадель, всё ещё держится. Последний остров в океане Тишины».
Хранитель медленно поднялся. Его рост был почти три метра, и на фоне руин он казался древним божеством.
«Я пропущу тебя, костяной странник. Я не стану тебе мешать. Но я хочу кое-что попросить взамен».