Безличное давление Тихого Моря отступило, словно волна, наткнувшаяся на скалу. В этом крошечном пузыре жизни оно было бессильно. Но пузырь был хрупок. Уже через несколько секунд краски начали блекнуть, звуки — затихать. Луг снова становился серой равниной.
Но этого было достаточно. Его разум очистился. Стертые воспоминания не вернулись, но процесс был остановлен. Он получил передышку.
Он пошёл дальше, и теперь его путешествие превратилось в череду отчаянных рывков от одного «островка памяти» до другого. Он шёл, пока не чувствовал, что его сознание снова начинает растворяться. Тогда он останавливался, использовал один из кристаллов, переживал чужое, яркое воспоминание — ярость гнома-кузнеца, выковавшего свой лучший топор; тоску русалки, смотревшей на луну с морского дна; спокойствие мудреца, постигшего суть бытия — и шёл дальше, пока островок реальности не угасал.
Он видел миражи. Посреди серой пустоты ему чудились города, леса, армии. Но Костяной Эхон, пусть и ослабленный, предупреждал его — это ловушки. Это сама Тишина играла с ним, создавая приманки из его собственных, угасающих желаний. Она предлагала ему оазисы, в которых он мог бы остаться навсегда, превратившись в часть иллюзии. Но эхо драконьей воли не давало ему поддаться. Он знал, что реален лишь Хрустальный Шпиль на горизонте.
С каждым шагом Шпиль становился ближе. Теперь Дейрон мог разглядеть его очертания. Это была не просто гора из хрусталя. Это было сооружение. Искусственное. Невероятно древнее, построенное не руками, а волей каких-то дочеловеческих существ. По его граням пробегали слабые, едва заметные всполохи света — магия. Эгида всё ещё держалась.
Но чем ближе он подходил, тем сильнее становилось давление Моря. Теперь оно не просто стирало память. Оно начало воздействовать на его тело. Он посмотрел на свою левую руку и увидел, как кончики его костяных пальцев начали терять чёткость, становясь полупрозрачными. Тишина пыталась развоплотить его.
Он использовал предпоследнюю Слезу Памяти. Воспоминание старого солдата, умирающего на поле боя, но счастливого, потому что он защитил своего короля. Яростный, яркий всплеск верности и долга. Его рука снова стала твёрдой.
Он стоял уже у самого подножия Шпиля. До него оставалось не больше лиги. Но именно здесь давление стало невыносимым. Он чувствовал, как Тихий Мор собирается вокруг него, как океанские воды сжимаются перед тем, как породить цунами. Он понял, что это последняя преграда. Финальный экзамен.
У него остался один кристалл. Один последний островок реальности. А впереди — целый километр чистого, концентрированного небытия. Он знал, что одного кристалла не хватит, чтобы пройти это расстояние. Его действия не хватит надолго.
Он посмотрел на свою цель, на тёмную громаду Шпиля, где, возможно, ждал его Эрен. И посмотрел на последний кристалл в своей руке.
Нужно было принять решение. Рискнуть и сделать рывок, надеясь, что его воли хватит, чтобы продержаться последние метры. Или…
Или сделать то, чему он научился у Анимафагов. Не бороться с Пустотой. А стать ею. На мгновение.
Это был безумный риск. Он мог просто раствориться, не сумев собрать себя обратно. Но другого выбора не было.
Он убрал последний кристалл. Вместо того чтобы создавать островок памяти, он сделал обратное. Он распахнул своё сознание и позволил Тишине войти. Он не сопротивлялся. Он впустил в себя её холод, её безразличие, её абсолютную пустоту. Он перестал быть Дейроном. Он стал частью Тихого Моря.
И в этом состоянии, лишённый мыслей, памяти и цели, он сделал шаг. Потом ещё один. Он двигался сквозь концентрированное небытие, будучи его частью. Он был каплей, вернувшейся в океан.
Но глубоко внутри, в самом центре его костяного лабиринта, он сохранил одну-единственную искру. Как уголёк, засыпанный пеплом, чтобы он не погас. Воспоминание. Не о битве, не о магии. А о летнем вечере у костра. О смехе друга.
Это была его последняя нить, связывающая его с реальностью. И он держался за неё, пока шёл сквозь вечную тишину.
Глава 9
Далеко на юго-востоке, за Туманными болотами и цепью Железных холмов, на острове посреди лазурного внутреннего моря, стоял город Люминара. Если Цитадель была крепостью, выкованной из стали и страха, то Люминара была сонетом, сочинённым из света и магии. Её башни не были сложены из камня; они были выращены, как кристаллы, из светоносной руды, добываемой со дна моря. Днём они впитывали солнечный свет, а ночью светились изнутри мягким, жемчужным сиянием, разгоняя тьму.