Он встал. Кости привычно, словно тысячу раз репетировали это движение, приняли вертикальное положение. Он был выше, чем при жизни — без груза плоти и крови его фигура казалась вытянутой, хищной. Костяной Эхон подсказал ему, как черпать силу. Он протянул руку к массивной каменной плите, закрывавшей выход из склепа. Он не коснулся её, лишь сосредоточил свою волю.
Вокруг его пальцев заклубился едва заметный сероватый туман — пыль веков, повиновавшаяся его приказу. Он почувствовал, как магия Пустоты, спящая в камне, отзывается ему. Плита, весившая не одну тонну, покрылась сетью трещин. С сухим, похожим на вздох, треском она рассыпалась в мелкую крошку, открывая проход.
За ним был не солнечный свет. За ним был сумрак.
Он шагнул наружу. Он стоял на вершине холма, среди руин древнего некрополя. Небо было затянуто пепельной дымкой, сквозь которую пробивался тусклый, неживой свет. Мёртвое солнце. Мир вокруг был тих и неподвижен. Ветра не было. Лишь прах лениво кружился в воздухе.
Он огляделся, пытаясь узнать местность, но всё изменилось. Горы сменили очертания, леса превратились в обугленные пустоши. Сколько же времени прошло? Десятилетия? Века?
И тогда он услышал её.
Это была не музыка. Это была одна-единственная, кристально чистая нота. Она не летела по воздуху, она родилась прямо внутри его черепа, заставив каждую косточку вибрировать в унисон. Она была печальной, как прощание, и вечной, как река. Нота текла, не умолкая, и в ней слышалось эхо всех нерассказанных историй, всех забытых имён.
Он не знал, кто или что издавало этот звук, но Костяной Эхон внутри него затрепетал, узнав его. Это была песнь, которую живые не могли услышать. Песнь на границе миров.
Дейрон стоял на холме, одинокая фигура из кости и тени, и слушал. В этой мелодии была тоска по чему-то утраченному. По теплу. По другу.
«Я найду тебя, Эрен», — эта мысль не была произнесена, но она прозвучала громче любого крика. — «Даже если для этого придётся заставить замолчать весь этот мир».
Он сделал первый шаг по мёртвой земле. Путь начался.
Глава 2
Спуск с холма был похож на погружение в остывший пепел. Под ногами Дейрона шуршала серая пыль, покрывавшая потрескавшуюся землю, словно саван. Воздух был неподвижен и тяжёл, он не пах ничем — ни травой, ни влагой, ни гниением. Это был запах мира, у которого отняли дыхание. Костяной Эхон внутри него был спокоен; это была его стихия.
Внизу, в лощине, извивалась тёмная лента реки. Вода в ней была густой и маслянистой, почти чёрной, и не отражала даже тусклый свет мёртвого солнца. У её берега ютилось несколько покосившихся строений — всё, что осталось от некогда шумной деревушки, стоявшей на торговом тракте. Теперь это был призрак места, забытый даже временем.
Но там была жизнь.
Дейрон почувствовал её не как тепло или движение, а как крошечные, едва заметные искажения в полотне Пустоты. Три огонька, слабых и трепещущих, словно пламя свечей на сквозняке. Он направился к ним, двигаясь бесшумно, как тень. Его шаги не оставляли следов в пыли.
У крайнего дома, сложенного из почерневшего камня, сидели трое. Мужчина с впалыми щеками и взглядом затравленного зверя точил на камне зазубренный нож. Женщина, закутанная в выцветшее тряпьё, баюкала на руках маленького ребёнка, который не плакал, а лишь тихо, судорожно всхлипывал. Их ауры, которые Дейрон теперь видел так же ясно, как раньше видел цвета, были тускло-серыми, с вкраплениями красного — страха и голода.
Он остановился в тени разрушенной стены, наблюдая. В нём не было ни жалости, ни злобы. Лишь холодное любопытство исследователя, изучающего давно забытый вид. Живые. Хрупкие. Их сердца бились, гоняя по венам горячую кровь. Они дышали. Они боялись умереть. Что это было за чувство? Он почти забыл.
Его целью была информация. Он должен был узнать, что это за эпоха, где искать следы Ордена, слышал ли кто-нибудь имя Эрена. Для этого нужно было заговорить.
Он шагнул из тени.
Первой его заметила женщина. Её глаза расширились, превратившись в два тёмных колодца ужаса. Она застыла, прижав к себе дитя, и её губы беззвучно шевелились. Мужчина обернулся на её застывший взгляд. Нож выпал из его рук и со звоном ударился о камень.
Дейрон стоял перед ними — двухметровая фигура из полированной кости, окутанная истлевшими лохмотьями древней мантии. В пустых глазницах его черепа горел едва заметный, призрачный синий огонёк — отсвет его воли. Он поднял руку в знаке, который когда-то означал мир.