Следующие четыре года мы не виделись. А вот потом, когда он уже был главой ЦИКа, встретились на каком-то мероприятии. Чуров увидел меня в зале, среди журналистов и отозвал за кулисы, поболтали немного, я порадовался за него — он похудел, помолодел слегка, стал вальяжнее, но основное качество в нем никуда не делось: смотрел он собеседникам мимо глаз, слушал мимо ушей и говорил не в тему. «Ты на государственном канале сейчас работаешь? Нет? Жаль! Мне нужно разработать рекламную кампанию ЦИК! Но тебе не дам. Потому что потом не отмоешься, будут проверять все, кому не лень. Мы тут как на пороховой бочке живем! Знаешь, какая заруба надвигается! Будет очень много непредвиденных сюжетов!» Я естественно спросил: пойдет Медведев на второй срок или планируется возврат Путина. Чуров ответил с расстановкой: «Ник-то не зна-ет ни-че-го. Хотелось бы, чтобы он вернулся, но очень большое у него сопротивление. Не уговорить. Стуация не-пред-сказу-емая». И дальше он сказал очень важную для понимания этой самой непредсказуемой ситуации вещь. «В любом случае я гарант честного подсчета. На уровне ЦИК все будет идеально. Я обещал, а ты ведь знаешь и его, и меня. Это никому не надо. Малейший повод для сомнений и все коту под хвост. Он же не перед нами отвечает, а перед будущим! И ОН мне пообещал, что на ЦИК никакого давления!» Я понял, что взаимность вернулась и сердце героя снова бьется радостно. Свершилась мечта и он НУЖЕН ЕМУ.
Мы виделись еще несколько раз, даже как-то пообедали вместе, обсуждая кремлевские и смольнинские сплетни и тут наступил роковой 2011 год. Уже после пресловутых 146 процентов. Опять какая-то прессуха, опять мы за кулисами. Короткий разговор. Я спрашиваю: «Вот скажи мне ради бога: нахуя ты полез в эти блудни, ведь теперь ни одна страна, кроме Венесуэлы какой-нибудь тебя послом не примет! Ради чего? Чтобы в тебя плевали и твою фамилию через сто лет проклинали?» Наверное, я был очень агрессивен тогда. Володя вздохнул. И сказал очень важную для меня вещь. «Пойми, я на своем уровне не сделал ничего, кроме того, что обещал. Ни единого голоса, слышишь! – Ни единого! Это был наш договор: я обеспечу АБСОЛЮТНО адекватный подсчет. Что принесут в ЦИК, то мы и сосчитаем. Но вот влияние на местные комиссии я сразу отверг. Пусть этим занимается губеранатории, у меня ведь нет агентуры, штурмовиков, танков, пулеметов и пехоты. А как может ЦИК предотвратить вбросы на участках, если все под местной властью. Ты думаешь, ОН хочет быть не легитимным? При поддержке явно больше половины? Да если бы и меньше была, ОН все равно вне конкуренции. Этот цирк идет с мест. Губеры балуются, соревнуются в лояльности, но установка была четкая — не вбрасывать. Работать на едро, но только без каруселей, вбросов и подтасовок. В любом раскладе у Кремля большинство. Понимаешь? Зачем это надо? А сейчас получается, что я во всем виноват, хотя мое дело просто баланс подвести. Все эти Гауссы – фигня. Я тебе легко объясню, но ты гуманитарий, не поймешь. Все перекосы на местах. Ну как мы можем тут химичить? ГАС-выборы — тупейшая система, что внесли в регионах, то и будет. Если сделали меня крайним, то пусть я буду крайний. Но ты же понимаешь, что я умею сказки писать и исторические книжки. А вот голосами манипулировать не умею. Поэтому ОН ко мне и обратился.» Я верю ему. Более надежного человека ОН бы никогда не нашел. Зачем в Москве голосами манипулировать, если на местах все сделают в лучшем виде? А если бы нужно было бы что-то изменить и на уровне ЦИК, то достаточно было бы прислать программиста в погонах, чтобы внести нужную правку – Чуров бы ничего не заметил. (Хотя ГАС “ВЫБОРЫ” и так в ведении ФСБ) Ну или решил бы что это ЕГО роса у глазах. А вот если бы вместо нашего меланхолика был бы настоящий жулик, то его можно было бы перекупить. Все-таки, какой мудрый человек! Как хорошо знает систему! Всякий раз поражаюсь…
Потом я уехал. Володя стал послом. Чрезвычайным и полномочным. Это в табели о рангах выше, чем генерал-майор. Род Чуровых-генералов продолжился. За Царя, отчество и веру православную, все как положено. Без страха и упрека. Но вот назначить его никак никуда не могут. Даже в Венесуэлу.