Но самое главное и самое очевидное – США и Европа согласились «принять» новую конфигурацию России только в случае соблюдения трех условий: если атомное оружие окажется в одних руках, будет свезено со всех сторон в РФ и никогда не будет использоваться даже в испытаниях. Если все территории России будут под жестким контролем центра и на карте мира внезапно не возникнет 50 новых государств. И если все будет происходить в рамках демократического процесса при соблюдении законов и конституции. (Обратите внимание, что именно это всячески сегодня выполняется, кроме последнего).
И Ельцин тогда пошел ва-банк и взял на себя эти обязательства. Американцы открыли кредиты, в страну полились рекой спирт «Рояль», водка «Зверь», поплыли пароходы с сигаретами «Магна», замороженными окорочками и банками сухого молока. Бунт отменился. Напряжение стало спадать. Но губернаторов и «президентов» субъектов федерации пришлось уговаривать остаться в Единой России. И Ельцин, как кровь от крови и плоть от плоти ордынско-византийской системы, тогда послал такой месседж начальникам территорий – мы не трогаем вас, делайте что хотите, хапайте, как хотите, но мы возьмем то, что вы сразу не сможете освоить.
Многие видят в этом неиспользованный шанс превращения России в подлинную федерацию – своего рода соединенных штатов, – и задаются вопросом, почему этот шанс не был реализован?
Ответ лежит на поверхности: соединенные штаты – союз государств, объединенных некими принципами. В удачных союзах, таких как США, есть идеология, вспомните истоки американской государственности – все началось с «биллей о правах». А в России 1990 года права человека были пустым звуком, правозащитники оказались слабыми или заведомо скурвившимися, то есть изначально работавшими на КГБ. Губернаторы-мэры-президенты с самого начала новой политической эры в основной своей массе были ориентированы на захват ресурсов, а не на людей. Население мало интересовалось своими реальными правами, свободами и демократией – подавляющее большинство готово было «искать врагов», причем половина их видела в «демократах», вторая половина – в «коммунистах».
В этой «холодной гражданской войне» родилась конфигурация современной Российской Федерации, где политический режим называется «демократура» – диктатура, мимикрировавшая под демократию. Именно из-за того, что «новому политическому корпусу» начала девяностых было глубоко плевать на людей, и получилась эта ситуация.
Россия при Ельцине вновь выстоилась по-ордыски, а не по-американски, потому что у нее не было человеческой подоплеки, а была только материальная, ресурсная. Как вообще во всей ордынско-византийской матрице.
Для союза государств необходим союз народов. А какие принципы объединяют дагестанцев и тувинцев? Якутов и жителей Карелии? Только «деды воевали» и «Абамка чмо». Ну, и Путин как фигура синтетического вождя. Вот почему штаты в России вообще маловероятны, слишком разные, диаметрально-противоположные в России регионы. В России сегодня невозможна такая мобильность, когда сегодня ты успешно работаешь и можешь чувствовать себя дома в Москве, завтра – в Чечне, послезавтра – в Бурятии. Точнее, возможна, только в случае, если ты боец, служишь в ОМОНе (Нацгвардии). СССР создавался как государство из 15 штатов. Как только центр ослаб, «штаты» сразу разбежались. И если бы Ельцин тогда предложил республикам, областям и крупным городам права государств, через год он был бы президентом Садового кольца. Но вернемся к хронологии событий. Тогда собственность была разделена на региональную и федеральную. Началась приватизация и реформа. И региональную собственность приватизировали губернаторы, делившиеся с Кремлем, а федеральную – Чубайс, также связанный с семьей Ельцина, с ее дочкой и мужем дочки.
Единая идеология разрушилась, и Россия стала походить на приличное общество – в людях появилась инициатива. Правда, все во многом зависело от воспитания: Володя Яковлев газету «КоммерсантЪ» придумал, а Володя Кумарин – тамбовское сообщество.