У меня были скверные отношения с губернатором Яковлевым. Он считал меня упертым «собчаковцем» и всячески препятствовал моей работе. Если у программы появлялся крупный рекламодатель, губернатор сразу просил подчиненных позвонить моему спонсору и объяснить, что тот действует неправильно. Рекламодатель виновато хлопал глазами, рвал ворот рубашки и слезно просил понять: против Смольного переть невозможно. Я пришел к Новоселову, когда все ресурсы были исчерпаны и мой проект на очередном телеканале закрылся из-за невозможности оплатить эфирное время (а независимые проекты типа моего всегда покупали время в эфире, хотя и считались собственным продуктом телекомпаний). «Виктор, помири меня с Владимиром Яковлевым, иначе мне в городе просто не жить». Шелопряд взялся решать вопрос сразу. Он понял, что сможет выгодно продать мою лояльность к губеру взамен на дополнительные очки себе, как решателю всех вопросов в городе. Через пару дней он позвонил. Мол, бегом ко мне, твой вопрос решен!
– Значит так. Ты должен участвовать в выборах в ЗАКС по округу Сергея Миронова и выиграть у него. Или максимально насрать. Это личная просьба Яковлева. Звони ему прямо сейчас, он ждет!
Я набрал губернатора по мобильнику. Яковлев подтвердил и попросил срочно приехать в Смольный. Владимир Анатольевич подтвердил просьбу. И намекнул, что мои старые грехи (участие в компании Собчака в качестве технолога, имиджмейкера и разработчика компромата. А также бодание с Невзоровым, работавшим по просьбе Березы с Яковлевым против Собчака) списаны. «Деньги на компанию даст Новоселов, – сказал на прощание Яковлев»
А вот тут началось самое смешное. Сергей Миронов метил на место председателя ЗАКСа. И Новоселов. И оба они хотели выиграть предстоящие губернаторские выборы у Яковлева. В результате я оказался вершиной треугольника. Я мог выиграть те выборы. Теоретически. Но ресурсы требовались гораздо более масштабные. В результате выборы я проиграл, хотя нагадить своему сопернику сумел достаточно. Выставил против него спойлера-мулата, по фамилии Миронов, ну и еще похулиганил на округе. Новоселов так и не расплатился с моей командой, но главное было решено: печать проклятия с моего имени была снята. В «Астории» на завтраке с Костей я смог договориться о возобновлении моей программы в рамках его телевизионного холдинга. Я вернулся на Региональное телевидение. Костя сделал царский жест. Сказал: «я не буду с тебя брать деньги, ты талантливый. Делай и говори что хочешь, городу нужна правда. Только не говори, что я решаю эти вопросы, ладно? А то достали: Могила – хозяин всей городской прессы. Ну и что? Можно подумать, что я хуже управляю чем Михо или Сергеич! Я, в отличие от них, ни разу ни одному придурку даже руки не оторвал! Хотя ты сам знаешь, что надо бы!»
Я поехал домой, взял из ящика икону из коллекции своего двоюродного прадеда Альфреда Парланда, архитектора Спаса-на-крови и отвез ее в офис Могилы. В дирекции Регионального ТВ моя программа уже была поставлена в эфирную сетку. Это было похоже на чудо. Было самое начало 1999-го года. Мне удалось потом отплатить Косте той же монетой.
В конце года ко мне приехал офицер ГРУ. (Потом оказалось, что он был близким товарищем Березовского, контактировал с Литвиненко и вообще потом сдался в ФСБ, сообщив что он агент МИ-6, британской разведслужбы. И все делал по прямому заказу англичан. Клевый чувак. Потом я его нашел и иногда даже общаюсь по всяким защищенным каналам связи. Кстати, финн по отцу.) Этот парень привез мне кассету. На ней был зафиксирован момент контакта одного из кандидатов на пост президента России с якобы сотрудником БНД. В Дрездене. Сидят два чувака на скамеечке. Один у другого спрашивает прикурить. Тот протягивает коробок спичек. Чиркает. И возвращает коробок. Но уже другой. Агентурный обмен. Все как в классическом фильме. Я хоть и ко всякому привык за свою телевизионную и политическую (политтехнологическую) карьеру. Но тут охренел.
– Ок, я покажу. Но я связан договором с владельцем телеканала. И мне на это нужна санкция одного человека. Телефон 9600000. Как только я получу вызов с этого номера, я поставлю пленку в эфир. Что-либо говорить необязательно. Просто два звонка. Первый я сброшу. На второй отвечу. Если вы так круты, то сможете договориться с ним.
Звонка от Кости не последовало. Но утром мне в дверь позвонил его телохранитель. Вам просили передать. И протянул пакет, внутри которого была икона. В золотом окладе. Одна из любимых костиных икон, висевшая в красном углу его кабинета. Я равнодушен к православной атрибутике, но подарок оценил. Это был знак глубочайшей признательности. К сожалению, потом мне пришлось его продать, когда мы с женой строили дом и не хватало десяти тысяч долларов на отопление. А уже был декабрь. Костю убили за шесть лет до того, как я отнес этот образ знакомому коллекционеру. Он теперь у него. А у меня он как-то не прижился. Возможно из-за легкого неуловимого серного запаха, исходившего от древней доски в роскошном цыганском червоном золоте.