Вышел иерей и, прибыв в Ардебиль, показал рагам хану. Прочитал он рагам и увидел, что написан строго. Позвал он шейхов и мугри и передал им повеление шаха, показал и письмо, /167а/ где написано следующее: “Вы, сделав это, стали врагами очага Ш[ей]ха Сефи”. И когда услышали это, ужаснулись все и сказали: “Повеление царя исполним с любовью”.
Тотчас они позвали мастеров, каменщика и кирпичника, и приказали армянам отмерить место. Затем стали класть основу большими и нетесаными камнями, а на них — обожженные кирпичи. И так как работников было много, то скоро была завершена постройка великолепной и красивой кирпичной [церкви]. /167б/ И когда была воздвигнута церковь, там были три священника, и назначили одного очень умелого клепальщика, который каждый вечер отправлялся и стучал в двери и световые отверстия домов христиан и звал их на молитву.
Однажды вечером, в пятницу, поднялся мулла на кровлю мечети и стал кричать сала. И начали городские собаки выть вместе с ним. Когда умолкал мулла, умолкали и собаки, когда же мулла кричал, выли и собаки. Слушая завывание собак, сказал звонарь сам себе: “Вот собаки воют с муллой, а /168а/ если и я стану выть, какой мне от этого вред будет?” И принялся громко кричать: “Благословен Господь, благословляйте Господа!” Услышав его голос, мугри умолк и спустился, погрузившись в печаль. Пришли молящиеся и говорят: “Почему прекратил ты свой зов?” Отвечает мугри: “Погибла наша вера”. Спрашивают мусульмане: “Почему?” “Потому, — отвечает мулла, — что армянский звонарь так громко звал, что заглушил меня”. Взяли они муллу, отправились к хану и подняли крик. Повелел хан позвать трех иереев и говорит им: “Вы стали столь бесстыдными, что заставили мусульман построить вам церковь. А ныне кто дал вам позволение звать на молитву?” Ответили /168б/ иереи: “Мы не звонари, но есть у нас один служитель, быть может, он звал”.
Приказал хан, и привели его. И говорит хан: “Это ты зовешь в городе на молитву?” Отвечает звонарь: “Да”. Говорит хан: “Я велю бросить тебя собакам, чтобы сожрали они тебя”. “За что?” — спрашивает звонарь. Отвечает хан: “Кто позволил тебе громко кричать и заглушать голос нашего муллы?” Отвечает звонарь: “Послушай, о хан. Увидел я, что, когда мулла начинал голосить, все городские собаки выли с ним, а когда умолкал мулла, смолкали собаки, а когда снова звал мугри, выли и собаки. И я сказал: вот собаки воют, и никто не наказывает их и не штрафует. /169а/ Ежели покараешь и оштрафуешь собак, пусть то же будет и мне”.
Услышав это, засмеялись мусульмане и сказали: “Коль так, идите и войте”. С тех пор и по сей день громогласно зовет звонарь, и голос его достигает мечети, которую называют Шейх Сефи.[…]