Размышляя над планом северного похода, Нефтех, как человек, имевший некоторый военный опыт, пришел к выводу, дабы лишний раз не искушать судьбу, необходимо прочно привязать войско с флотом и двигаться к Ольвии исключительно вдоль морского побережья. Как оказалось потом, его план полностью совпал с намерением царя, что подняло египтянина в глазах Эвмена, который высказал сомнение в правильности суждений советника.
Другим не менее важным фактором в осуществлении похода, являлось царское тщеславие к громким победам. Александру очень хотелось не только превзойти по воинской славе перса Дария, но и превзойти своего отца, единственного из полководцев сумевшего одержать победу над непобедимым скифским войском. За долгие годы общения с монархом, Нефтех прекрасно изучил все потаенные струны царской души и теперь безошибочно играл на них свою партитуру.
Замыкался же весь дьявольский замысел Нефтеха на крови несчастного Зопириона, которая была прекрасным поводом мщения, прикрываясь которым Александр мог свободно действовать, не боясь, что его могут назвать ненасытным завоевателем. Теперь даже если свободолюбивые греческие полисы будут клеймить македонского царя тираном и угнетателем, Александр с чистым сердцем претворять в жизнь свои планы, по покорению Понта.
Нефтех рассчитал всё верно, именно месть за гибель Зопириона, монарх выдвинул на первое место, когда через три дня, он громогласно объявил о своем намерении наказать Ольвию и скифов.
Основу царского войска, составила армия Эвмена, которую Александр разделил на две, почти равные части. Основную ударную силу конницу численностью свыше восьми тысяч человек, как это бывало ранее, царь возглавил лично. Пехоту он отдал под командование Эвмену, приказав карийцу двигаться к Византию. Здесь стратегу предстояло погрузить свои семь тысяч человек на корабли и, двигаясь вдоль берега моря, идти к устью Истра, где должна была состояться их встреча.
Подобное разделение армии, позволяло Александру, совершить быстрый рейд для наведения порядка во фракийских землях, чьи племена частично поддержали нашествие кельтов. Местные цари всегда не были склонны терпеть над собой чужую власть, будь даже она царя Александра, покорившего почти всю Ойкумену. Едва только фракийцы почувствовали слабину, как моментально попытались спихнуть чужое ярмо со своей шеи.
Вместе с тем, зная какими хорошими войнами, являются сыны Фракии, Александр совместить два очень полезных для себя дела. Желая уменьшить численность мечей у мятежного вождя Севфа, он объявил широкий набор фракийской пехоты для похода против Ольвии и Боспорского царства. Щедрость македонского владыки при уплате жалования своим солдатам была всем известна и поэтому, это был очень сильный ход.
В том, что фракийцы потянуться к нему монарх не сомневался; в удовольствии пограбить богатых соседей да ещё за деньги, ни один стоящий воин не мог себе отказать. Кроме того, царская власть Севфа не была признана большинством фракийцев и по своей сути, он скорее был вождем бунтарей, чем законным властителем.
Собираясь в северный поход, Александр недолго думал, кому оставить бразды правления в Пелле. Своим наместником в Македонии и Элладе, он поставил Птоломея Лага, продолжая выказывать свою милость к бывшему всесильному хилиарху Запада.
- Оставь свои болячки в стороне и займись делом, – говорил монарх своему тайному сводному брату - поход против ольвийцев и боспоритов по моему размышлению будет сопровождаться большими потерями. Впрочем, как и во всякой войне. Я предвижу, что скифы буду доставлять нам большие неприятности, это очень опасный и драчливый народ. Поэтому я хочу, чтобы к моему возвращению с Понта у тебя была собрана новая полноценная армия, готовая в любой день выйти в поход.
- Поход? Куда ты ещё хочешь совершить поход Александр?! – воскликнул удивленный Птоломей.
- В глубоком знанье счастья нет, как говорит мой советник Нефтех и он прав. Не ломай попусту голову над моими планами старый товарищ, они ещё далеки, а твоя забота подготовить мне войско, – отрезал Александр, – денег тебе хватит, умения тоже, так, что начинай действовать сразу после моего ухода.
Радостная весть о возвращении Птоломея во власть, была предметом обсуждения самого Птоломея и его жены афинянки Таис. Будучи посвященной, в разные тайные религиозные сообщества, Таис имела обширные связи среди гадателей, к услугам которых она обратилась сразу после опалы своего мужа.