Первым к скифским берегам подошли триеры под командованием Эвмена. Царский стратег успел опередить своего монарха на два дня и первым ступил на вражескую территорию под прикрытием огненных баллист триер.
Скифы беспрепятственно позволили гоплитам сойти на берег, обозначив своё присутствие конными наблюдателями, умело, пряча свои главные силы за дальними холмами, которые ночью, под покровом тьмы решились атаковать незваных гостей. Около двух сотен всадников, напали на македонский лагерь, решив использовать фактор внезапности. Словно ночные приведения, возникли они из темноты в сотне шагом от передовых постов Эвмена и с громким криком и завываниями устремились на неприятеля.
Казалось, что степняки должны были если не одержать легкую победу в короткой стычке, то основательно потрепать своего сонного противника, но получилось всё наоборот. Едва только скифы обнаружили своё присутствие, как громко затрубили трубы и застучали тревожные барабаны. Вражеский лагерь моментально пришел в движение и когда первые степные всадники, миновав часовые посты, ворвались в лагерь, то встретили там организованное сопротивление.
Как только стало ясно, что их ждали, скифские воины моментально сменили свою тактику. Не желая гибнуть на дружно выставленных вперед копьях гоплитов Эвмена, они быстро отошли назад и принялись обстреливать плотные ряды противника из своих луков, безнаказанно нанося урон врагу.
Так прошло некоторое время, и скифы уже праздновали свою маленькую первую победу, как противник преподнес им неожиданный сюрприз. Чуткое ухо степных всадников моментально уловило протяжный свист, раздавшийся из стана врага и через несколько секунд, под копытами их коней вспыхнуло яркое пламя, неизвестно каким образом возникшее. За считанные мгновения оно запалило старую, повядшую траву, что вызвало страх среди степных воинов и их лошадей. Увидев огонь и почуяв запах гари, кони выходили из повиновения своим хозяевам и норовили поскорее покинуть это опасное соседство.
Одного залпа из баллист, предусмотрительно снятых Эвменом с триер для охраны лагеря, оказалось вполне достаточным, чтобы обратить скифов в паническое бегство. Спасая свои жизни, всадники степей, тем не менее, скрываясь в спасительной тьме, не забывали выпустить в сторону противника прощальную стрелу. Этим самым они демонстрировали свою решимость сражаться, временно уступая под напором врага.
Как бы, это не было, но последующие два дня, скифы не беспокоили пришельцев, ограничившись наблюдением, явно не желая вторично испробовать на себе действие ужасного огня. Промедление, оказалось роковым для кочевников. Уже к вечеру второго дня на противоположном берегу Истра, появилась конная разведка македонцев, а на следующее утро прибыл и сам Александр.
Продолжая исповедовать стремительность и быстроту при решении любого военного вопроса, царь отдал приказ о начале немедленной переправы через реку, хотя бы части своих конных сил. В числе первых, через Истр переправились скифы под командованием царевича Спарага, сына Скилура, приведшего царю новую силу с равнин кавказского Гипаниса. Став верными союзниками македонского владыки, азиатские скифы охотно следовали за царскими орлами, щедро получая за это звонкое золото.
Не имея тяжелого вооружения, держась одной рукой за шею или седла своих лошадей, скифы Спарага смело пересекли такую серьезную водную преграду как Истр, не потеряв при этом ни единого человека. Их появление на противоположном берегу, было громко приветствовано гоплитами Эвмена, которые высыпали на речной берег и радостно стучали по своим щитам мечами и древками копий. Стратег сам вышел из лагеря, чтобы наблюдать переправу, главных сил войска.
Вслед за скифами и конными лучниками, в воду Истра вошли дилмахи, всадники чье вооружение составляли щит и дротики, либо короткий меч. Поскольку все свое вооружение они вешали на лошадей, в качестве плавательного средства, воины использовали надувные меха, специально сшитые для этого дела. Держа в одной руке уздечку, второй рукой всадники свободно гребли, двигаясь вместе со своим конем.