Будь на месте Эвмена какой-нибудь другой стратег типа Зопириона, столь энергичные действия Садала были бы для высадившихся на скифскую землю солдат, крайне фатальными. Однако Александр знал, кому вручать верховное командование над своей фалангой и кардиец в очередной раз проявил свой воинский талант в полном блеске. Дорожа каждым часом спокойного бытия, стратег усиленно укреплял свой лагерь, делая основной упор на фасад, обращенный в сторону холмов. Зная, что у противника главная ударная сила это кавалерия, Эвмен сделал все, чтобы свести эту силу к минимуму.
Так перед лагерем был вырыт глубокий ров и насыпан широкий вал, на гребне которого был выставлен либо специально привезенный с собой частокол либо, в тех местах, где его не хватило, в землю были воткнуты плетеные изгороди из речного кустарника в большом количестве росшего в дельте Истра. Все это должно было затруднить движение всадников врага, если они попытаются атаковать македонский лагерь. С обоих флангов действие скифской конницы затрудняли морской берег и топкая речная низменность, на преодоление которых атакующие должны были затратить много времени и усилий, что значительно снижало силу конного удара.
Главное скифское войско, появилось в самый опасный момент переправы македонской армии. Могучий Истр начали пересекать катафракты, тяжеловооруженные всадники, которые везли все свои доспехи на специальном надувном мехе, привязанного у луке седла. Первые отряды катафрактов уже вышли из воды и воины спешно надевали на себя изрядно отяжелевшие от воды доспехи, когда прибывший к переправе царь Садал решил атаковать врага.
Ударь он всей своей кавалерией непосредственно по самой переправе, и македонское войско оказалось бы в очень трудном положении, но извещенный гонцами о расположении там метательных машин, Садал решил сначала разбить часть вражеского войска, располагавшуюся в лагере, чтобы затем, погнав беглецов к переправе одержать полную победу.
План был вполне хорош и уже был опробован в действии на несчастном Зопирионе. Поэтому Садал уверенно вел своих всадников на штурм лагеря, полностью уверенный в своём успехе. С громким улюлюканьем вперемежку со свистом и волчьим завыванием, скифы стремительно приближались к разноцветным шатрам противника, зазывно притягивающие к себе жадные взгляды степняков.
Грозно гудя, конная лава быстро сокращала расстояние, разделяющее между собой противников. Мерно набирая силу от начатого разбега, скифская кавалерия неудержимо надвигалась на вражеский лагерь, чтобы растоптать и сокрушить его, вместе со всеми защитниками.
Вынужденный выделить часть сил для защиты переправы, стратег Эвмен с тревогой наблюдал за маневром врага. Едва только ему стал понятен замысел Садала, он немедленно, с помощью огня, отдал приказ пехоте о возвращении в лагерь, хотя прекрасно понимал, что при любом раскладе гоплиты не успеют оказать помощь в отражении первого удара. Стратегу приходилось рассчитывать только на себе и на защитные сооружения, опоясывающие его лагерь.
Ров и вал, стали неприятным сюрпризом для атакующих кавалеристов. Заметив неожиданное препятствие на своем пути, скифы стали притормаживать коней, чтобы получше разглядеть вражеские новшества. Этот сбой в движении вызвал у Садала сильный гнев, и царь приказал атаковать «эти игрушки, способные задержать только женщин и детей».
Действительно, для резвых и сильных коней скифов, перепрыгнуть ров и вскочить на вал не представляло собой особой трудности, особенно если при этом взять хороший разбег. Исполняя волю царя, всадники сильно пришпорили коней и с новой силой устремились в атаку.
Стоя по ту сторону вала, Эвмен лихорадочно высчитывал расстояние от воткнутых в землю колышков, до накатывающей на лагерь конной лавины. В эти минуты он уже ничего не мог поделать и молча, молил богов, чтобы его мастера не оплошали.
Глазомер и сноровка мастеров не подвели стратега. Как только скифские кавалеристы достигли колышков, в тот же момент навстречу им полетел густой рой камней, стрел и копей, выпущенных из метательных машин, умело укрытых от вражеских глаз валом или шатрами. Ровно вымеренные, они точно били по заранее выбранным местам, сминая и калеча, всех кто только оказался на пути их снарядов.
Вместе с камнями и стрелами, Эвмен приказал обрушить на врага весь запас глиняных горшков с египетским огнём. Тайное оружие жрецов с берегов Нила, переданное в руки Александра Нефтехом, верно служило своему новому хозяину. Разбившись при ударе, огненная жидкость разлеталась во все стороны, щедро обрызгивая, всех и вся вокруг. Жаркие языки дьявольского огня было невозможно сбить или погасить водой, они долго горели и тем самым обрекали на полное уничтожение, как человека, так и строение на которое упали.