Злой огонь нанес сильный урон первым рядам атакующих всадников, но не смог остановить их натиска. Несмотря на огонь, град камней и стрел, скифские конники все же достигли рва и, перескочив его в мощном прыжке, устремились на вал, где за палисадом их уже поджидали воины Эвмена.
Как бы, не были сильны и выносливы скифские кони но, совершив столь сложный маневр, они сильно теряли свою скорость, от чего поднявшиеся на вал всадники представляли собой удобную мишень для лучников и пельтеков противника. Они буквально засыпали первых смельчаков достигших палисада стрелами и дротиками, устилая конными телами подступы к вершине вала. Однако, несмотря на убийственный град, некоторым скифским всадникам все же удалось, поднявшись на вал бросить своих лошадей в новую атаку и перескочив невысокий частокол сразиться с коварным врагом.
То там, то тут скифы врывались во вражеский лагерь, но после яростной схватки все, как правило, были уничтожены защитниками. Садал только скрежетал зубами, наблюдая как бездарно, гибнут его лучшие воины, выстраивая горы трупов, как на подступах, так5 и на самом валу. Верный скифской традиции наступления наскоком, видя отсутствие скорого успеха, царь взмахнул своей булавой, отдавая приказ к отступлению.
Отведя подальше от огня баллист и катапульт своё потрепанное воинство, Садал лихорадочно оценивал сложившуюся ситуацию. Получив отпор, царь скифов мучительно высчитывал, что ему предпринять; начать повторную атаку или ударить по переправе, куда продолжали прибывать все новые и новые воины.
Рассматривая линию обороны противника, Садал быстро увидел, разрывы в стройной линии вражеского частокола, заполненные плетеными изгородями. Это сильно повышало шансы на успех при повторной атаке, поскольку эту защиту можно было легко преодолеть и сама изгородь, не так надежно защищала воинов противника, как частокол.
В пользу повторной атаки, говорил и тот факт, что все метательные орудия были нацелены исключительно на один участок обороны, и перенацеливание их занимало довольно много времени. Соблазн жестоко наказать людей уничтоживших его лучших воинов, взял вверх над рассудком и после недолгого колебания и, требовательно взмахнув рукой, Садал бросил свою потрепанную кавалерию в новую атаку.
Расчет скифского вождя оказался верен. Выбранный им для атаки участок обороны находился в стороне от зоны действия вражеских метательных машин и, судя по немногочисленным фигурам солдат мелькавших за плетеной изгородью, плохо охранялся. С гиканьем и посвистом, скифы устремились к новой точке прорыва, ведомые младшим сыном царя Папули.
В считанные минуты и без особых потерь, скифские всадники достигли лагерного рва и, перескочив через него, начали торопливо взбираться на вал, под стрелами и дротиками противника. Молодой царевич одним из первых бойцов, сумел невредимым подняться на крутой вал, чтобы тут же бросить своего горячего жеребца через изгородь, на врага.
Охваченный азартом атаки и боевым пылом, он ничего так и не успел понять, почему птицей перелетевший гнедой, вдруг рухнул на землю, неистово перебирая своими красивыми мощными ногами. Мастерство наездника, который повел на лошади почти всю свою жизнь, спасло Папулю от жалкой участи быть придавленным конскою тушею. В самый последний момент, он освободил ноги из легких кожаных стремян и соскочил с любимого коня прямо на деревянные доски покрывавших землю возле изгороди.
Сильная боль в правой ступне, заставила скифа немедленно совершить новый прыжок и очутиться возле македонских гоплитов с обнаженными мечами. Вид врага, моментально заставил Папулю позабыть про ноющую ногу, и броситься в атаку, азартно сжав в руке свой царский акинак.
Подобно смертоносному вихрю, он обрушился на македонских солдат, уверенно отбивая направленные на него удары мечей врага и молниеносно нанося в ответ свои. Он непрерывно двигался перед оторопевшими гоплитами противника, быстро перемещаясь от одного воина к другому, делая стремительные выпады и подсечки, проворно защищаясь мечом и щитом. Каждый свой удачный удар, от которого противник либо падал, либо получал ранение, молодой скиф приветствовал гортанным криком, и яростно плевался и шипел, когда враг наносил урон ему.