Выпущенный скифами рой стрел, не мог остановить македонскую кавалерию, которая, выстроившись «свиньёй» стремительно наваливалась на незащищенный фланг скифского войска, скученного перед лагерем Эвмена. Во главе наступающей кавалерии находился отряд катафрактов, которому была отведена роль мощного тарана. Дилмахи, конные стрелки и скифы Спарага должны были постараться, как можно надежнее прикрыть это маленькое ядро во главе с Александром.
Скифы успели только трижды выпустить свои стрелы по приближающейся коннице врага, и ни одна из этих стрел не попала в Александра. Заметив среди атакующих кавалеристов, скифские колпаки и опознавательные значки всадников Спарага, воины Садала обратили весь свой пыл именно на них, в пылу ненависти к ним, не распознав в отряде катафрактов главную для себя угрозу. Из всего войска, именно скифские всадники понесли главные потери в этом сражении.
Воспользовавшись столь грубой ошибкой скифских стрелков, катафракты смогли беспрепятственно сблизились с ними, чтобы потом, в считанные минуты, стремительно и бесповоротно развалить скифское войско на две неравные части и начать его избиение.
Царь Садал с честью встретил свою последнюю минуту. Поняв, что все потерянно, он не стал искать спасение бегством а, выкрикнув боевой клич, ринулся в самую гущу схватки. Отважно сражаясь с врагом, он убил трех катафрактов вместе с сотником Гегелохом, так же ранил в бедро самого гиппарха Герона. Скиф страстно желал сразиться с самим Александром, но Мойры сулили ему иной жребий. Дурную услугу скифскому царю сослужил его позолоченный шлем украшенный красным плюмажем. Именно он привлек внимание одного из македонских стрелков, вооруженного тяжелым арбалетом синов.
Верно, определив в Садале важного человека, он точно выстрелил по блестящему шлему и вылетевший из лагеря Эвмена тяжелый арбалетный болт снес скифскому царю голову, швырнув её под копыта дерущихся всадников. Как не искали её потом, так и не смогли найти, хотя Александр обещал щедрую награду тому, кто её найдет. Само тело Садала было опознано только по богатому поясу для ножен и сапогам, в один из которых была засунута царская булава, знак власти.
Застигнутое врасплох, скифское войско почти всё полегло на поле бани вместе со своим царем. Разгоряченные схваткой с защитниками лагеря, скифы не успели вовремя вернуться в седла, за что жестоко поплатились. Часть из них была убита македонскими солдатами при отступлении с вала, другие были затоптаны конями или сброшены в ров, и только небольшая часть воинов смогла встретить врага сидя на коне.
Общие потери двух сторон составляли пропорцию 1:3 в пользу армии Александра и было обусловлено не столько мастерством македонских солдат, сколько внезапностью атаки кавалерии и хорошо организованной обороной лагеря. Состоись эта битва в чистом поле, соотношение потерь могло быть иным.
Все немногочисленные пленники, которые были захвачены в этом сражении, были отданы Александром царевичу Спарагу, который, мстя за потери в рядах своего войска, приказал их немедленно умертвить во славу бога войны Папайя. Связанных скифов ставили на колени перед воткнутым в землю мечом и быстро перерезали горло, щедро окропляя кровью, землю перед жертвенным атрибутом.
Если солнце над Истром после победы Александра, только собиралось заходить, то на берегах Нила, оно уже скрылось за горизонт, погрузив новую столицу Египта в ночные сумраки.
Ярким огнем горели окна дворца правителя страны, рыжеволосой Антигоны, которая только, что получила письмо от своего мужа Нефтеха. С самого момента возвращения Александра и его спутников из далекого плавания, она так и не видела своего супруга. Только письма крепкой нитью связывали этих двух людей, все годы разлуки.
Присланное письмо было запечатано красной печатью с оттиском скарабея, что было тайным знаком Антигоне о важности полученного ею послания. Однако, если чей-то посторонний взор, случайно или преднамеренно проник бы внутрь и прочитал строки письма, ничего важного и тайного, он в них не нашел бы. Все тайные мысли, которые доверил этому свитку Нефтех, были начертаны на нем специальным раствором, делающий буквы невидимыми после его высыхания.
Сломав печать, Антигона неторопливо развернула свиток и осторожно поднесла к углям потухшей жаровни, чтобы прочесть истинное письмо мужа. Под воздействием тепла, скрытые символы моментально почернели, появившись на листе папируса. Тайное послание Нефтеха включало в себя всего одно слово, которое читалось как Эвридика. Кроме этого сбоку от имени бывшей царицы, а ныне главной жрицы оазиса Амона, красовался круг, украшенный двурогой луной.