- Я, Александр, царь македонский и всей Ойкумены, слушаю тебя Орик, сын царя Теродама.
Услышав, что чужестранец отказывает его отцу в титуле великого царя, гневно блеснул глазами, но не стал вступать в словесную перепалку.
- Великий царь скифов, извещает тебя царь Александр, что архонт Ольвии Лакротид обещал ему сто талантов золотом, если тот приведет всё войско скифов к стенам города. Войско прибыло и хочет получить свои деньги.
Слова царевич Орика вызвали легкую усмешку на губах Александра. Все степняки с кем ему приходилось ранее общаться, занимались элементарным вымогательством. Показывая не извлеченный из ножен меч, они неизменно предлагали купить его спокойствие, придавая своему шантажу различную словесную форму в зависимости от обстоятельств.
Сейчас, слушая задиристые слова Орика, царь решал для себя непростую задачу. С одной стороны, он был готов заключить мир со скифами Теродама, чтобы иметь спокойный тыл во время пешего похода в Таврию. Ради этого, он был готов поделиться своей боевой добычей в разумных пределах, не ущемляя при этом долю простых солдат и командиров. Но с другой стороны, зная от Нефтеха и скифского царя Таксакиса, что царство Теродама переживает не лучшие свои времена, не собирался особо миндальничать со степными попрошайками.
- Может мои слова, несколько разочаруют царя Теродама, но архонт Лакротид мертв, и не сможет выполнить своего обещания по выплате золота. Если царю будет угодно, я охотно отдам ему голову этого человека, как ту малую плату, на которую он способен в своем нынешнем состоянии.
Гнев и ярость, промелькнули по красивому смуглому лицу царевича, и он не собирался скрывать свои эмоции.
- Ты видно плохо понял царь Александр, слова моего отца. Он привел своих всадников к стенам Ольвии согласно просьбе грека и ему все равно, кто заплатит скифам сто талантов золотом. А голова Лакротида не стоит таких денег, к тому же уже порядком протухшая.
Скифы царского конвоя позволили себе улыбнуться шутке Орика, не обронив при этом ни единого слова.
- Я готов заключить с царем скифов договор о мире и дружбе, как я заключил его с царем Таксакисом и другими правителями племен живущих по эту сторону Истра. И в знак уважения и признательности, я готов послать царю Теродаму богатые подарки, аналогичные тем, что были посланы другим правителям.
- Мой отец Теродам, повелитель могучих царских скифов, от стрел и клинков которых позорно бежал перс Дарий. И ему не нужны твои подарки царь Александр, как прочим правителям. Он уже сказал свое слово и не намерен его менять. Сто талантов золотом – громко и жестко выкрикнул Орик, властно поигрывая золоченой плеткой.
Дерзкие слова посла всколыхнули гнев в сердце великого полководца. Уже много лет с ним никто не позволял себе так говорить. Александра очень подмывало отдать приказ поднять дерзкого мальчишку на копья, но эллинское воспитание Аристотеля, не позволили царю отдать этот приказ в отношении посла.
Уже приняв для себя окончательное решение, македонский монарх все же продолжил переговоры с молодым скифом.
- Сто талантов золотом, это слишком большая цена даже для царя Теродама. Никто из скифских правителей не получал таких денег, за то, что он не сделал.
- Это цена того, что он может сделать! – пригрозил Орик, – посмотри как огромно наше войско.
- Войско скифов действительно велико, но я, повелитель Ойкумены привык брать и даровать, а никак не платить. Если царю Теродаму не угоден мир и дружба со мной, это его выбор, но я хотел бы услышать последнее слово от него самого, а не от его говорящих уст.
Кровь гнева прихлынула к лицу царевича, он очень хотел ответить македонцу дерзкими словами, но отправлявший его послом Теродам, зная вспыльчивый характер Орика, сильно ограничил волю своего сына и тот не посмел перечить воле отца. Поборов приступ гнева, стараясь быть как можно спокойнее, Орик произнес
- Я передам царю Теродаму твоё желание царь Александр. Скоро, совсем скоро, ты услышишь его ответ.
Был ли это явный вызов македонскому правителю или что иное, никто не успел понять, поскольку из-за спины Александра, неожиданно выехал царевич Спараг, на шеи коня которого красовалась целая гирлянда отрубленных кистей воинов противника.
Орик моментально узнал в Спараге, кавказского скифа, от чего волосы на его загривке буквально приподнялись. Неистово сверля Спарага яростным взглядом, сын Теродама выкинул вперед руку и выкрикнул, обращаясь к Александру.