Единственным местом, где конная атака более или менее удалась, был правый край фаланги, но и здесь успех был неполон. Видя, что носильщики не смогли полностью защитить ряды сариссофоров, Эвмен заранее приказал перебросить на опасный участок всех своих арбалетчиков, которые своими убойными стрелами попытались хоть как-то закрыть эту существенную прореху в обороне.
Когда конница сколотов стремительно накатывала на ряды сариссофоров, арбалетчики их уже ждали, жадно ловя в прицелы своего оружия приближающегося врага. По меркам стрелков, залп был дан почти в упор, и каждая из выпущенных стрел достигла своей цели. Мощный поток стрел практически выкосил передние ряды скифских всадников. Стрелки были в основном по лошадям, получив приказ Эвмена создать своеобразный затор из тел сраженных животных перед строем гоплитов, что впрочем, не смогло, полностью погасить ударной силы клина. Перескочив через павших товарищей, скифы, презрев страх смерти, смело бросились на густой ряд сарисс. Ценой своей жизни и жизни верного скакуна, они проламывали бреши в этой смертельной гребенке, давая возможность своим товарищам атаковать оставшихся без прикрытия македонских гоплитов.
Напор степняков был столь яростным и беззаветным, что в некоторых местах атаки, они смогли вклиниться во вражеские ряды до третьего-четвертого ряда, отчаянно отбивающихся сариссофоров. Вымуштрованные многочисленными занятиями и боями, македонские гоплиты храбро бились с врагом, не отступая ни на шаг, и ни один из них, павших в этом бою не показал степнякам свою спину.
Ярость боя ни на минуту не утихала. К месту схватки с обеих сторон стали прибывать новые силы и подкрепления, которые, не позволяя ей ослабнуть. Скифы и македонцы стремились любой ценной переломить ситуацию в свою пользу и одержать победу над своим врагом.
Со стороны скифов в бой вступали те кавалеристы, что успели избежать коварной ловушки и сумели вовремя развернуть своих коней от летящих в их сторону роя вражеских стрел и камней. Эвмен в свою очередь бросил к опасному месту свой резерв пельтеков и лучников, а так же отдал приказ подтянуть метательные машины.
Пока Эвмен был занят отражением скифской кавалерии, сам Александр уверенно вел в бой своих катафрактов на правый фланг противника. Выставленная царем Теродамом легкая кавалерия, не смогла противостоять натиску македонцев, успев только выпустить по противнику лишь пару раз, и словно пугливые куропатки, от грозного ястреба устремившись, в разные стороны от клина катафрактов.
Не обращая внимания на вражеские стрелы, которые не могли нанести серьезного урона, тяжелый клин македонской кавалерии, подобно морскому валу стремительно накатывал на неровные ряды скифской пехоты.
- Аа-а! – пронесся по земле громкий крик торжества, и катафракты на всем скаку врезались во вражеский строй, втаптывая в землю и расшвыривая в разные стороны первые ряды скифских воинов.
- Аа-а! – раздавался в ответ крик боли и отчаяния гибнущих людей, под натиском македонцев, честно выполнявших приказ своего царя стоять насмерть.
Александр ничуть не изменил своей привычке биться в первых рядах атакующего клина. Облаченный в красный плащ и блистая позолоченным шлемом, с двумя белыми орлиными перьями он, как и прежде, лихо рубил врага священным оружием Шивы, которое верно служило своему хозяину.
Каждый взмах плеча наносил урон врагу, верно перерубая любой вражеский меч или пробивая любой доспех или шлем. Нестерпимым светом блистал этот волшебный клинок, обагренный многочисленной кровью своих жертв, наводя ужас и трепет среди оставшихся в живых воинов.
Как не были храбры и отважны пешие скифы, но противостоять мощному напору годами отлаженной машине истребления и уничтожения людей они не смогли. Да и в какое сравнение могли идти их деревянные и плетенные из прутьев щиты, вместе с короткими мечами, против мечей и копей, закованной в броню кавалерии неприятеля. В считанные минуты, кавалерийский клин Александра опрокинул пехоту врага, и скифские воины со всех ног бросились в направлении своих повозок, за которыми они могли найти спасение и даже отразить натиск катафрактов.