Антигон Одноглазый и Эакид эпирот, оба сложили свои головы, так и не выполнив свою главную задачу в планах Птоломея, о существования которых они едва ли догадывались. И каждый раз, потерпев неудачу в интригах, Птоломей самым тщательным образом заметал следы своей закулисной деятельности, старательно убирая людей, которые могли бы пролить свет на его деяния перед Александром.
Будь на месте Птоломея какой-нибудь другой человек, то он, возможно, опустил бы руки перед столь очевидным предупреждением рока, признав своё очевидное поражение. Возможно кто нибудь другой, но только не Лагид. Он видимо был сделан из другого теста, и в нем действительно текла благородная кровь Аргидов, упрямо толкавшая его на свершение честолюбивых замыслов.
Не добившись успеха на поприще мятежа, после недолгого размышления, Птоломей вступил на скользкую дорожку заговора, по которой пока безуспешно шли все те, которым своим присутствием на македонском троне сильно мешали вначале царь Филипп, а затем и его блистательный сын.
Приняв это окончательное решение, Птоломей столкнулся с довольно серьезной проблемой, по поиску себе союзников, в столь важном и очень опасном деле. И здесь у него возникли серьезные проблемы. Вся загвоздка тайного дела, заключалась в том что, проводя массовые репрессии среди македонской знати, Птоломей невольно устранил всех людей, которые хоть чем-то могли создавать угрозу трону Александра.
Своими собственными руками, Лагид успешно создал вокруг себя выжженную пустыню, вольно или не вольно лишив себя всяких союзников по тайной игре. Единственным человеком, кто хоть как-то мог претендовать на престол Аргидов, был Пирр, сын Эакида, двоюродный брат царя Александра, но ему всего от роду было несколько лет.
Казалось, что охотник попал в собственные сети, но деятельная натура Птоломея, не собиралась сдаваться. Он терпеливо перебирал в своей памяти, кандидатуры всех тех вельмож и царьков, старательно оценивая их как помощников в заговоре, но все было не то. Лагид уже был в отчаянии, как неожиданно судьба лучезарно улыбнулась ему во все тридцать два зуба.
Выполняя свои союзнические обязанности, царь Вифинии Никомед прислал в Пеллу торговое посольство во главе со своим сыном Ликаоном. Ему только недавно исполнилось семнадцать лет, а он уже слыл первым красавцем не только Вифинии, но и всей Малой Азии.
Едва только Птоломей узрел его алые губы и нежную кожу щек, его густые черные кудри и прямой стан, как в его голове моментально родилась идея, блистательная по замыслу и порочная по содержанию. Теперь Лагид точно знал, кто будет его новым союзником против Александра. Всё встало на свои места, и теперь Птоломею нужно было только правильно разыграть всю партию.
Наместник Пеллы благосклонно встретил Ликаона, окружив его своим почетом и вниманием, что немедленно дало нужные результаты. Молодой вифинец охотно отвечал на все вопросы Птоломея и, возвращаясь обратно взял тайное письмо к своему отцу
Никомеду.
Так завязалась тайная переписка между дворами Пеллы и Никомедии. Завладев царским престолом в жестокой борьбе со своим братом Басом, Никомед очень нуждался в поддержке и признании его власти в Вифинии со стороны наместника Македонии Птоломея. Хитрец быстро узрел другого хитреца, и быстро найдя общий язык, принялись торговаться за оказание помощи друг другу.
Вся тайная переписка велась только через Брасида, доверенного человека Птоломея, который подобно ткацкому челноку, проворно сновал из одного угла в другой, в целости и сохранности передавая тайные послания адресатам из рук в руки.
Теплые лучи солнца уже скрылись за краем горизонта, слабо напоминая о своем присутствии алыми сполохами, когда великий наместник Македонии Птоломей переступил порог своей спальни.
По хищным морщинкам в уголке глаз, хорошо заметных в свете ярко горящих светильников, Таис сразу поняла, что её супруг сильно взволнован. Она слишком долго знала Птоломея Лага и читала всю его душу подобно открытой книге, хотя при этом лицо наместника было абсолютно спокойным.
Будучи умной и проницательной женщиной, она не устремилась к нему с немедленными расспросами, терпеливо ожидая, когда он сам первым начнет разговор. Именно эти свойства характера, позволяла знаменитой гетере столь долго витать в высших кругах македонского царства и при этом не только сохранять свою жизнь, но и пользоваться определенным влиянием как у Птоломея, так и самого Александра. Не изменила Таис выдержка и на этот раз.