- Прибыл Брасид от Никомеда – произнес Птоломей, пытливо глядя в темно карие глаза своей дорогой супруги.
- Ну, и? – быстро и требовательно спросила Таис вся, напрягшись в ожидании судьбоносных известий.
- Мы достигли полного согласия – промолвил наместник, и Таис словно обдало жаркой волной.
- Я так и знала, что вифинец не пожелает упустить из рук такой шанс – радостно произнесла Таис – расскажи поподробнее.
Птоломей осторожно присел на край ложа и, приблизив свои губы к розовому ушку царственной гетеры начал своё повествование.
- Никомед готов принять участие в моём деле, при условии присоединения к его владениям Византия и всех земель Пафлагонии, а так же тысячу талантов золотом, сразу после успешного завершения нашего замысла. Кроме этого, вифинец требует монополию на морскую торговлю по всему Понту, который он уже считает своим морем.
Македонец сделал паузу, ожидая услышать бурную реакцию своей жены, но Таис не произнесла, ни слово. Она, прекрасно понимала, как ничтожно мала цена Никомеда, по сравнению с главным выигрышем Птоломея.
- Он так же согласен с особой ролью своего любимого сына Ликаона, но за это он требует сто талантов отдельно и вперед.
Лицо Таис перечеркнула гримаса брезгливости и пренебрежения к отцу, столь беззастенчиво торгующего свои сыном. Птоломей тем временем продолжал.
- Хотя этот красавец и не стоит таких денег, но нам выбирать не приходиться. Он главный козырь в нашей игре. Где вот только их нам взять, и так чтобы не было столь заметно посторонним лицам?
- Я знаю, где – быстро ответила Таис. - В храме Кибелы фригийской. Я хорошо знакома с главной жрицей и думаю, она не откажет нам в этой просьбе, тем более, если она будет скреплена царской печатью.
- Дорогая, ты самая умная из всех женщин, которых я знавал. Храм Кибелы фригийская действительно очень богата и её деньгам предстоит не столь далекий путь до столицы Никомеда. Решено, завтра же я отправляю Брасида во Фригию.
- Ты тоже, самый умный из мужчин, которых я только встречала – проникновенно молвила Таис. – На этот раз у тебя всё обязательно получится. Теперь у тебя есть новая армия, состоящая только из македонцев и греков, для которых, кроме Александра, только ты можешь носить титул верховного стратега.
- Да это так – согласился Птоломей, радостно ловя каждое слово своей царицы, которая неторопливо заводила его любовным поглаживанием рук.
- Они подчиняются только твоему слову и никому другому, поскольку получают своё золото из твоих рук.
- Да это так – говорил македонец, водя грубой рукой по нежной коже своей верной подруги.
- А самое главное, в наших руках этот азиатский отпрыск, которого верный Клеоник убьет в любую минуту.
- Да – подтвердил Птоломей, и их губы слились в жарком поцелуи.
Так была поставлена жирная точка в хитросплетенной интриге, на которую решился Птоломей, желая получить в свои руки царскую власть и трон Аргидов.
Не менее жаркие события, разыгрались в это время на берегах Нила и его окрестностях. Верховный жрец оазиса Амона, подобно Птоломею принял важное решение в отношении великой жрицы оазиса, бывшей македонской царицы Эвридики. Согласно требованию египетской правительницы Антигоны, она была осуждена на смерть.
К такому, столь не простому выбору, Херхорна подвигла не только желание не портить хорошие отношения со своей давней союзницей по тайным интригам, правда о которых могла стоить головы обоим, сколько поведение его царственной пленницы.
Некоторое пребывание Эвридики в роли храмовой проститутки Авлосы, пагубно сказалось, на её состоянии души. Не имея, столь твердой выдержки и духовной закалки как её приемная мать царица Олимпиада, Эвридика в последнее время стала доставлять определенные хлопоты своим храмовым попечителям.
Неплохо справляясь с ролью великой жрицы храма оазиса Амона, Эвридика все чаще и чаще стала допускать любовные вольности, о чем немедленно докладывалось Херхорну.
Тот некоторое время терпел, надеясь, что это единичный срыв и со временем его подопечная полностью возьмется за ум, но по прошествию определенного срока, египтянин вызвал Эвридику к себе и заявил, что роль великой жрицей храма несколько отличается от роли храмовой проститутки.
Молодая женщина покаялась в своих грехах и была великодушно прощена верховным жрецом, который для не повторения подобных случаев, разрешил Эвридике иметь официального любовника, для снятия жизненных напряжений. Казалось, что инцидент исчерпан, но оказалось, что любовный порок прочно свил свое гнездо в сердце пленницы оазиса.