- Я вызвал тебя Европа, для того чтобы определить твою дальнейшую судьбу. Многие из тех, кто находиться в стенах оазиса и те, кто пребывают за ними, желали видеть рядом с погребальной урной Эвридики и твою урну.
Судорога страха промелькнула на лице молодой пленницы, но она сдержалась от крика и мольбы, чем вызвала определенную долю уважения у Херхорна. Сделав многозначительную паузу, верховный жрец Амона продолжил говорить.
- Скажу сразу, что подобные речи мне не по душе и ты по-прежнему все еще жива, однако это совершенно не потому, что я испытываю к тебе какую-то симпатию. Вовсе нет, все вы интересуете меня только по одной причине, принесения пользы этому храму и не по какой-либо другой.
Говорю, это тебе только для того, чтобы ты как можно лучше осознала своё положение в этих стенах и не строила никаких иллюзий. Только польза для великого бога Амона продлевает твое существование на этой бренной земле и только. Надеюсь, что ты все хорошо поняла, ибо для непонятливых у меня существуют медные чаны дарфурцев – с нажимом произнес Херхорн и по лицу пленницы вновь пробежала тень страха. Как и все обитатели оазиса, она слышала о каннибализме черных слуг верховного жреца.
- Произнеси хоть слово дорогая, а то мне уже надоело говорить одному – властно произнес жрец.
- Да мне все ясно господин – послушно произнесла пленница и Херхорн, впервые за время свидания с Европой открыто улыбнулся.
- Тогда давай решим с тобой одну проблему и разойдемся по своим делам, в отличие от тебя мне очень дорого моё время – двусмысленно произнес жрец. Подойдя к столу, он поманил к себе пленницу, а когда та приблизилась, отбросил в сторону кусок белой материи и перед глазами Европы, оказались два хорошо знакомые ей предметы. То была золотая полумаска в виде хищной птицы и царственная диадема, еще недавно украшавшая голову Эвридики.
- Перед тобой выбор Европа и я совершенно не хочу оказывать на тебя давление при принятии решения. Либо ты продолжаешь свою работу на пользу храма в этой маске, либо проходишь, ритуал посвящения и, надев эту диадему, занимаешь место Эвридики. Как видишь выбор не очень сложный, решай и чем, скорее тем лучше для всех нас.
Лицо девушки в третий раз колыхнулось от страха. Херхорну было легко говорить о простоте выбора, тогда как для Европы это был вопрос жизни и смерти. Два чувства, инстинкт самосохранения и желания почести и власти, пусть даже в стенах своей опостывшей ей тюрьмы усиленно боролись в душе македонянки. Херхорн с непроницаемым лицом следил за лихорадочными метаниями и раздумьями девушки. Верховному жрецу было интересно что, в конце концов, победит и вскоре он получил ответ. Отбросив сомнения, Европа твердой рукой взяла маску и с вызовом взглянула в лицо своему мучителю, но оно было абсолютно спокойным.
- Да будет так – только и произнес Херхорн и взмахом руки отпустил Европу. Лицо Херхорна оставалось невозмутимым даже тогда, когда он остался один, хоть в душе египтянина царило ликование. Жрец вовсе не собирался возводить Европу на место Эвридики, это было очень хлопотно и рискованным шагом. Ему было очень важно узнать, как глубоко и основательно проник страх в душу молодой пленницы, и он остался доволен своим открытием.
Была ли Европа в действительности дочерью царя Филиппа или нет, Херхорна это мало интересовало. Правительница Антигона исправно платила деньги за её содержание, и это вполне устраивало верховного жреца. Однако, прожженный хитрец, Херхорн не исключал возможности, что в один прекрасный день Европа вновь станет важным элементом в сложной династической игре, и египтянин был не прочь погреть на этом свои костлявые руки. И ему было очень важно, чтобы к этому моменту строптивая пленница находилась под его полным контролем.
В то время как верховный жрец Амона занимался психологическими этюдами, царский советник Нефтех был занят более важным и полезным делом. Уединившись в своем походном шатре, он созерцал «песок времени» желая приподнять завесу над грядущим и в этом не было ничего магического.
Расставив в определенном порядке на походном столике маленькие светильники, Нефтех высыпал на белый холст желтый песок, разгладил его, а затем погрузился в созерцание. Это умению его научили в жреческой школе бога Тота, а затем, находясь в Индии и общаясь с представителями жреческой касты, он сумел довести уровень своего мастерства до совершенства.