Погрузившись в свое подсознание, Нефтех мог с таким блеском анализировать и сопоставлять всё происходившее в окружающем его мире, что выданные им потом предсказания поражали и пугали современников своей верностью и точностью. Именно за эти предсказания царь Александр предпочитал держать Нефтеха рядом с собой, резонно опасаясь, что кто-то другой может воспользоваться этим талантом египтянина в своих корыстных целях.
Нефтех не очень часто прибегал к медитации над песком, поскольку каждый такой сеанс оборачивался боком для его здоровья. Завершив поход в будущее, египтянин чувствовал себя подобно лимону или апельсину, полностью выжатым чей-то могучей рукой. Завершив гадание, Нефтех был настолько слаб, что для восстановления хотя бы части сил, ему требовался полный покой.
Вот и на этот раз, едва только пелена спала с глаз советника, как он с большим трудом смог ссыпать обратно свой знаменитый песок, прежде чем рухнуть на походное ложе. Впрочем, Нефтех никогда не жалел о содеянном так как каждый раз он становился богаче всех вместе взятых в лагере людей, ведь он обладал тайной. Вот и теперь, лежа на спине, он не обращал на звон в голове и яркие точки перед глазами. Нефтех сосредоточенно думал над тем, что он видел в своем трансе и это, сильно обеспокоило его.
Долгое время, находясь рядом с Александром, египтянин постоянно поддерживал все его действия и планы, ревностно и старательно оберегая монарха от любых угроз со стороны. Однако наступил момент, когда интересы Александра и тайного дуумвирата в лице Нефтеха и Эвмена стали решительно и неотвратимо расходиться все дальше и дальше. Попросту говоря, оба они уже переросли отведенные им монархом роли, и теперь их жизненные рамки стали тесны им. Это был вполне логическим шагом для таких ярких личностей, какими были кариец с египтянином.
Продолжая верно служить своему монарху, они исподволь стали готовить себе будущее, вступив на скользкую дорогу, по которой до них ранее вступали знатные македонцы, сподвижники царя Александра. Однако, решив отойти от монарха, Эвмен и Нефтех должны были неизменно столкнуться с родовитой македонской аристократией, ряды которой хоть и были основательно прорежены прежними репрессиями царя, но даже в таком виде она представляла большую угрозу для незнатных особ.
Выступая в открытую конфронтацию против знати, означало осознанное начинание гражданской войны, возникновение которой для членов дуумвирата не сулила ничего хорошего. Ни Эвмен, ни тем более сам Нефтех, не были до конца уверены, что армия, без которой невозможно было бы удержание любой власти, окажется на их стороне.
За всё время похода, Нефтех ломал голову в поисках кандидатуры, которая не только смогла бы прикрыть все их действия на первичном этапе, но и было благосклонна к ним в последующем. Именно ради этого Нефтех рассыпал свой «песок времени», и каково же было его удивление, когда выяснилось, что самым лучшим вариантом для дуумвиратов оказалась царица Роксана.
Лежа на своей походной кровати и набираясь сил, египтянин не спешил оповещать о своем открытии Эвмена. Как показал сеанс «углубленного анализа» стратегу предстояло сыграть свою особую роль в будущей истории.
Глава VII. Гордая и непокорная Таврия.
Медленно и неторопливо приближалась к стенам Херсонеса Таврического войско великого Александра. За спинами царских пехотинцев и всадников остались позади переходы по равнинам этого знаменитого полуострова, где рядом соседствовали степи и поля пшеницы, виноградные лозы и седой ковыль.
Всадниками царевича Спарага уже был полностью приведена к повиновению и покорности столица местных скифов Неаполь Скифский. Посланный в дальний кавалерийский рейд царевич сумел оказаться возле городских ворот в одно время с беглецами войска разбитого царя Панасагора и атаковав их, ворваться в скифскую столицу.
Уходя к перешейку, Панасагор увел с собой почти все мужское население своей столицы, здраво рассудив, что именно там решается судьба его царства. Поэтому, к моменту появления всадников Спарага, город было защищать практически некому. Те, кто бежал с перешейка, надеясь укрыться за городскими стенами, жестоко просчитались. Злой и неумолимый враг шел за ними по пятам и не намеривался оставить им ни единого шанса на спасение.
Всадники Спарага также устали от непрерывной погони за беглецами, но их гнал вперед охотничий инстинкт, который делал их сильнее и выносливее в отличие от беглецов, у которых каждый час их бега безвозвратно отнимал у них часть жизненных сил.