Получив подложный приказ Птоломея, о переводе узника в Пеллу, для возможного свидания с отцом, Алкет забрал юношу из дворца и по пути в столицу жестоко убил его. Сняв с тела царевича дорогую одежду и украшения, эпирот приказал своим воинам бросить тело в реку с камнем на шеи, что и было сделано.
Узнав о происках жены, Птоломей пришел в ужас. Александр был для него важным предметом торга, но ответ Таис разом остудил гнев регента.
- Его убили дикие эпироты, у которых были свои счеты с Александром. На наших руках его крови нет! И не спорь со мной, а лучше поблагодари за то, что я удачно распутала этот гордиев узел. После твоей победы, он только бы мешал тебе взойти на трон. А так у тебя совершенно чистая дорога.
Весть о смерти сына, сильно подхлестнула Александра. Объятый горем он жаждал крови предателя и назначил генеральное сражение на следующий день.
Как не отговаривал его Нефтех от участия в битве, но царь твердо стоял на своем желании, если не участия в сражении, то на своем обязательном присутствие на поле боя.
Облачившись в свой легендарный пурпурный плащ и водрузив на голову золоченый шлем, Александр сел на коня и под присмотром телохранителей направился к изготовившемуся к сражению войску.
Солдаты и всадники громко приветствовали его появление криками и звоном оружия, но Александр только ограничился взмахом руки. Все его внимание было сосредоточено на катафрактах Карана, которые должны были стать его карающим мечом в этой битве.
Подъехав к своему правому флангу, Александр призвал всадников отомстить за все нанесенные мятежникам их царю обиды, и кавалеристы громким ревом обещали исполнить царскую волю. На левом фланге Александр разместил дилмахов Калисфена, центр с пехотой он отдал Эвмену, приказав стойко держаться, пока катафракты не ударят по врагу с тыла.
Одним словом это было типичным построением царя Александра, с одним маленьким отступлением. Традиционное место во главе ударного клина, сегодня вместо Александра занимал молодой и амбициозный Каран. Однако и Птоломей был не лыком шит и полностью оправдал опасения Эвмена высказанные царю и Нефтеху.
Хорошо зная направление главного удара противника, он приготовил им неприятный сюрприз, полностью переняв один из приемов Эвмена, который он использовал в битве с Антигоном. Как только катафракты двинулись в атаку, то навстречу им, из рядов птолемеева войска устремилось множество людей, которые держали тонкие доски, усеянные множеством толстых гвоздей. В считанные минуты они забросали ими все прилегающее к ним пространство и бросились бежать, буквально из-под самого носа кавалеристов Александра.
Находясь за рядами фалангистов, Эвмен с ужасом наблюдал за действием противника не в силах предпринять что-либо. Его сердце обливалось кровью, при виде как движется к неминуемой гибели, краса и гордость царского войска. Единственной его надеждой было, что многие катафракты вспомнят его рассказ о коварных досках и если не отвернут в сторону, то хотя бы притормозят коней и тем самым спасут свои жизни. Об этом он неустанно молил Зевса и всех остальных богов, и его молитвы были услышаны.
Видимо поняв, что за смертельную западню готовит им противник, многие всадники стали замедлять бег своих скакунов или отворачивать в сторону, намериваясь обойти разбросанные предметы. Это спасло им жизни, но головная часть клина, ведомая Караном, все же оказалась в западне.
Натыкаясь на острые гвозди, лошади зверели от нестерпимой боли и моментально выходили из-под контроля своих всадников. Вставая на дыбы, обезумевшие животные просто сбрасывали с себя седоков прямо на острые гвозди, калеча людей и калечась самим. В считанные мгновения образовался мощный затор из людских и лошадиных тел, который сразу подвергся интенсивному обстрелу арбалетчиками, загодя расположенные Птоломеем в этом месте.
Мощные арбалетные болты пробивали насквозь доспехи и щиты македонских всадников беспомощно ползавших в этой жуткой мешанине. Крики раненых людей и обезумевших животных слились в одну чудовищную какофонию, которая стремительно разрасталась и нестерпимо било в уши всем присутствующим на поле воинам.
От вида гибели своего ударного кулака, с Александром сделалось плохо. Руки его беспрестанно шарили в поисках оружия и постоянно натыкались на луку седла, которую то и дела сжимали со страшной силой. Когда же, до царя донеслись с поля боя ужасные крики, то не в силах сдержать эмоции он двинул коня вперед, намериваясь лично прийти на помощь гибнущим конникам.