Алый плащ Эвмена был хорошо заметен в рядах его воинов и поэтому он стал главной целью арбалетчиков регента. Их болты не однократно пролетали в смертельной близости от стратега или попадали в людей находившихся рядом с ним. Эвмен замечал эту опасность, но упрямо продолжал дразнить вражеских стрелков, твердо веря, что его смерть придет не от вражеского железа.
Такая уверенность исходила из предсказания одной карийской прорицательницы, в раннем детстве предсказав родителям Эвмена судьбу их ребенка. Так это было или нет, и насколько грамотна была прорицательница, но одна из арбалетных стрел все-таки попала в стратега, полностью пробив его дорогой доспех.
Крик ужаса и горя пронесся по рядам царских воинов, когда Эвмен упал как подкошенный и подбежавшие к нему телохранители, стремглав понесли его в тыл к находившемуся там Нефтеху. Возник самый важный момент во всей битве, и надо отдать должное египтянину он не оплошал. Не обращая на состояние своего боевого товарища, он стащил золотой шлем с головы стратега, сдернул алый плащ и в мгновение ока надел это все на своего помощника стоявшего рядом.
- Садись на коня и скачи вдоль фаланги, но не приближайся слишком близко. Пусть все видят живого командира и продолжают сражаться.
Все это было сказано столь властным и уверенным голосом, что никто и не подумал, не согласиться с советником. Его помощник быстро вскочил на коня и вместе с телохранителями двинулся к войску, властно поднимая вверх руку. Как и приказал Нефтех, всадник не приблизился близко к воинам и, совершив круг, вернулся обратно.
Появление командира приободрило гоплитов, и они продолжили битву, но наступательный порыв был уже явно упущен. Воины бились с противником уже не столь азартно и уверенней, постоянно оглядываясь на конную фигуру в алом плаще видневшуюся вдалеке. Нужно было принимать решение, и в сторону Эвмена потянулись гонцы от простатов и гоместасов с вопросом, что делать дальше.
Раненый тяжелой стрелой в грудь, Эвмен полулежал, полусидел на дорогом ковре, обильно усеянный кровавыми пятнами. Кровотечение благодаря умелым действиям Нефтеха было остановлено, но стратег был очень слаб и плохо ориентировался в происходящем. Каждый вздох приносил ему сильную боль от торчащей в груди стрелы и поэтому египтянин ввел больному большую дозу обезболивающего лекарства.
Глухие слова беспорядочно слетали с его побледневших губ, и никто из присутствующих воинов не мог понять, что говорит стратег. Видя столь плачевное положение своего друга, Нефтех вновь рискнул вмешаться в происходящие события. Склонив свое ухо к самым устам Эвмена, он изобразил полнейшее внимание и сосредоточение в попытке понять его неразборчивый лепет. Так продолжалось некоторое время, и радостная улыбка озарила напряженное лицо египтянина.
- Стратег приказывает начать отступление под прикрытием арбалетчиков – громко известил Нефтех и тот час, несколько гонцов устремились к помощнику Эвмена Керавну, которому предстояло совершить этот важный маневр. Напряжение сразу спало с лиц телохранителей и военачальников, и никто из них не заподозрил ловкого обмана египтянина, который совершил это во благо всех.
Керавн блестяще справился с полученным приказом. Умело дирижируя своими воинами, он сумел ловко оторваться от гоплитов противника и, сохраняя целостность рядов, стал отступать к лагерю. Сарисофоры Птоломея пытались преследовать противника, но из-за больших потерь были вынуждены потратить много времени на восстановление единства своих рядов. Когда же гоплиты могли начать преследование, противник отошел довольно далеко и сближение с ним, делало хорошей целью для вражеских арбалетчиков, которые старались бить исключительно по ногам сарисофоров. Вовремя оценив эту угрозу, Птоломей приказал своим воинам остановиться.
Так закончился второй день сражения, в которой обе стороны показали себя достойными для одержания победы, а их соперники достойными противниками в этом деле. Регент вновь имел больше шансов праздновать успех, утверждая, что только хитрый прием с арбалетчиками помог противнику вновь ускользнуть от полного разгрома.