Этой ночью в лагерь македонцев залетела стрела с привязанной к ней запиской. В ней предатель тифон сообщал Птоломею, что от полученного ранения стратег Эвмен скончался, Александр вот-вот отойдет в мир иной и все руководство войска, перешло в руки молодого Керавна. От этих известий Птоломей пришел в полный восторг и приказал объявить, что завтра враг будет полностью и окончательно разбит. Так говорят боги и так, говорит он, регент Птоломей. Лагерь македонцев ликовал, но на самом деле в лагере царя дела обстояли не столь плохо.
В отличие от умирающего Александра. Эвмен был все ещё жив и даже мог говорить. Ближе к вечеру Нефтех сумел извлечь из груди раненого стрелу и прежде чем стратег потерял сознание, он успел поведать египтянину о своей задумке. Кардиец все это время усиленно думал над словами советника о создании новой стратегии и кое-что придумал. Поэтому, оставив тяжелого больного на попечении своего помощника, египтянин приказал собрать совет, чтобы известить военачальников о воле стратега.
Царица Роксана почти всю ночь провела возле ложа Эвмена, который так и не пришел в сознание к утру третьего дня. Все ожидали, что стратег сможет подняться и сесть на коня, но он продолжал беспомощно лежать на своем ложе.
- Кто? Кто поведет войско в битву? – вопрошали простаты и гоместасы своих командиров, но те только молчали, выжидающе смотря на царский шатер, куда по настоянию Роксаны и Нефтеха был помещен раненый стратег.
- Кто поведет войско? Керавн, Агафокл, Кимон? Говори, Нефтех, я требую! – гневно выкрикнула царица египтянину, когда он вошел в шатер одетый в глухой темный плащ.
- Успокойся Роксана, у меня сегодня очень трудный день и мне совершенно не обязательно слышать твои крики.
- Нет, я требую, чтобы ты сказал, кто поведет войско. Я имею право знать это!! – с отчаянием воскликнула царица, и Нефтех ответил.
- Да, ты имеешь право знать это, – многозначительно произнес он – Войско поведу я дорогая. Ради нашего с тобой ребенка и общего будущего.
С этими словами Нефтех скинул с плеч плащ, под которым оказался золотой царский доспех, специально подогнанный под фигуру египтянина.
- С твоего позволения дорога – сказал бритоголовый советник, взяв висевший на подставке пурпурный царский плащ и надев на голову золотой шлем, с узкими прорезями для глаз.
- Береги ребенка, Роксана – глухо произнес на прощание египтянин и неторопливо покинул шатер. Ловко вскочив на коня, он возвел руку к небу и войска, ответили ему дружным криком и звоном оружия.
В этот день Птоломей был уверен, что обязательно одержит победу. Вражеская кавалерия ему была не страшна, против вражеских арбалетчиков он был готов выставить своих, и больше ничто не могло помешать ему, одержать долгожданную победу.
В рядах противника тем ни менее произошли некоторые изменения. Вместо привычного единого строя фаланги, вражеские гоплиты были разбиты на несколько отрядов, которые хотя и составляли единое целое, между ними были свободное пространство. Птоломей с первого раза узнал в этом построении повторение военного строя, который исповедовали покоренные Александром римляне.
- Вас побил мой брат, побью вас и я – насмешливо произнес регент, осматривая вражеский строй. – Посмотрим, чья возьмет. Сегодня мой день! – крикнул Птоломей, обращаясь к всаднику в алом плаще.
Войска стремительно сближались друг с другом, и вскоре металлический гул сотряс всю округу. Все точно и четко выполняли свою работу. Лучники пускали стрелы, всадники бились друг с другом, а гоплиты вновь приступили к выяснению отношений, кто из них сильнее. Яростная схватка продолжалось около получаса, когда войска Александра дрогнули, и стали медленно отступать.
На этот раз сарисофорам Птоломея удалось сохранить в целостности свои ряды, и они устремились в преследование противника, стремясь не дать ему уйти как в прошлый раз.
Так они и двигались, медленно и неотвратимо накатываясь на вражеские ряды, которые пятились к небольшим холмам, оказавшихся на пути их отступления. Из-за своей малой высоты, они получили от местных жителей меткое прозвище собачьи, в сравнение с мелкими собачьими зубами.
Царские войска легко преодолели этот коварный рельеф местности благодаря своему новому построению, не сильно заботясь о целостности своего строя. Однако когда македонской фаланги пришлось повторить маневр противника, в их стройных рядах сразу образовались многочисленные разрывы.