Через минуту сумасшедшей стрельбы, выпустив более пятисот пуль, все поняли, что им не отвечают. Саурно и Понсио прекратили стрелять, за ними остановился Дыбаль, а потом и остальные. Маклифф и Уайтгауз напоследок выстрелили из подствольных гранатомётов осколочными гранатами, породив пару ослепительно-жёлтых взрывов посреди исковерканного леса. В свете появившейся на небе Луны, перед астронавтами предстала картина расщеплённых, обглоданных деревьев, перебитых веток, накрошенной листвы, над которыми медленно кружились, опадая, ошмётки цветочных лепестков. Саурно пустил в разных направлениях осветительные белые ракеты. Они шипящими шарами, роняя искры, повисли над полем боя.
Саурно медленно двинулся вперёд. Отойдя шагов на тридцать, он включил фонарик и принялся что-то сосредоточенно исследовать, удаляясь всё дальше, пока не растворился в темноте.
— Нам никто не отвечал, мы стреляли в пустоту, — тихо сказал фон Конрад, трогая раскаленный ствол винтовки.
— Мы впали в панику, — Маклифф сел на корточки, — только патроны извели. Снайпер, наверное, давно отошёл. Но как это суеверные матильонес пошли ночью к проклятому ущелью?
— Может быть, это коммандос южноамериканского союза, заброшенные на вертолётах? — предположил Дыбаль.
— Если это коммандос, мы бы уже покойники были. Военные бы организовали огневой мешок с трёх сторон, заманив, или оттеснив нас на заранее подготовленное минное поле. Применили бы осколочные гранаты. Мы живыми от засады группы любого спецназа не ушли бы, — ответил фон Конрад, — нас словно кто-то пугал, предостерегал от продолжения похода.
Тем временем парашютики осветительных ракет снесло ветром на кроны огромных хлопковых деревьев, и они потухли, осветив напоследок множество бестолково летающих попугаев и летучих мышей. Откуда-то из недр леса вынырнул Саурно и с каменным выражением лица сказал:
— Их было трое. Матильонес. Пришли с северо-запада и ушли туда же. Мы ранили одного. Я видел кровь, — он выключил фонарик и тьма под сводами деревьев показалась всем ещё более чёрной, чем была на самом деле, — странно, что они оказались тут, ночью, далеко от перевала и решились напасть. Нас семеро, а их трое. Это не в характере матильонес, нападать на сильного врага. Мне кажется, что они стреляли не в нас, а мы просто оказались на пути пуль. Позади их мишени. Матильонес были далеко и не могли нас видеть. Кто-то был между нами. Но следов третьей стороны нет, только следов матильонес.
Индеец сжал в кулаке амулет и продолжил:
— Я там нашёл их куртки, часы, еду и отрезанный ножом мизинец. Значит, матильонес уходили от того, кто вызвал у них ужас и страх, и хотели откупиться от этого духа, оставив ему часть тела и вещи, — Саурно раскрыл ладонь и показал всем отрезанный человеческий палец.
— Когда матильонес хотят отогнать духа, они отрубают палец, — кивнул Понсио.
— Как якудза? — Айдем взял двумя пальцами страшный трофей.
— Значит, тут рядом есть кто-то из охраны базы, — Маклифф повернулся к шуму водопада.
— Наличие неизвестной силы не доказывает, что в ущелье база арабов, — сказал Айдем.
— А нападение арабских станций чего доказывает? — вмешался фон Конрад, — не знаю, чья эта база, но нужно уходить!
Все уставились на Саурно. Тот перешагнул через ноги Уайтгауза и двинулся в сторону водопада.
— Староват я для походов, — проворчал Маклифф, с трудом поднимаясь.
Дыбаль повертел в руках пачку сигарет, сунул её в карман, положил за щёку два листочка коки, стряхнул с лица мошкару и последовал за индейцем.
Теперь отряд двигался не гуськом, а плотной группой, ощетинившись стволами винтовок и автоматов. Во время частых остановок Саурно подолгу рассматривал впереди каждую ветку, каждую корягу; не качнется ли, не поползёт ли в сторону посторонняя тень. Дыбаль осматривал всё вокруг глазом инфракрасного прицела. Силуэты врагов, таящихся за деревьями, их дыхание и блеск прицелов всем сейчас казались с избытком. Перед особо подозрительными зарослями, отряд выстраивались цепью и люди двигались, пригнувшись, готовые открыть огонь при малейшем подозрении на засаду. Индеец сильно боялся мин, а поскольку некоторые лианы были тонкими, как стальная проволока растяжки и блестели от росы, ему приходилось аккуратно их обследовать.
Наконец, впереди, заблестел лунный свет на водных брызгах водопада. Отряд вышел на край Ущелья рождающихся камней. Дно и противоположный край ущелья тонули во тьме. Левее, ручей Фосса-дель-Кичако, прыгающий сначала в ложбинах между гигантскими валунами, с грохотом летел вниз, сплетая и расплетая струи воды как огромные косы. Вода задевала каменные выступы и разбивалась на миллионы брызг. Иногда вместе с водой вниз летели сучья, растопыренные во все стороны корни деревьев, похожие на причудливых лесных осьминогов. Горное эхо множило и повторяло шум и гул. То освобождаясь от туч, то ныряя в них, Луна отбрасывала резкие, короткие тени на дно ущелья и на лицах заглядывающих туда людей. Иногда лунное сияние просто наполняло всё вокруг ровным светом.
— Это водопад Прозрачной косы, — торжественно проговорил Саурно, стоя у пропасти, — дальше мы с Понсио идти не можем. Уаимоясос не простит нам дерзости. Мы уходим.
— Как же мы без вас вернёмся? — Айдем развёл руками.
— Вы не вернётесь, — проводник повернул к нему раскрашенное как смерть лицо, — мы живы только потому, что кто-то заступается за нас перед Уаимоясосом. Кто-то закрыл нас от пуль и хранил от ловушек. А внизу кто будет помогать? Вы не вернётесь, не волнуйтесь.
— Не волнуйтесь, — передразнил проводника Маклифф, — Саурно, если ты пойдёшь с нами, то твой друг Уайтгауз сможет вернуться в деревню и встретиться с Хуанакавой. Если он погибнет, как он сможет встретиться с ней? Это хороший и честный выбор. Ты с нами, и Рональд булет с Хуанакавой. Выбирай.
— Отец, эти люди упали с неба в железных ящиках, и ты их спас в пустыне, — горячо заговорил Понсио, — нить их жизни в твоих руках. Когда-то первый кичако пришёл к Магдалене сюда с побережья через перевал Сантар. Вдруг с ущельем будет такая же история и ты будешь здесь первым?
Саурно исподлобья глядел то на Уайтгауза, то на сына.
— Скажи, что тебе нравится его дочь, — на ухо Уайтгаузу сказал Дыбаль, — это же не измена жене, просто сказать. А у нас будет проводник.
— Вот и Рональд говорит, что ему нравится Хуанакава и ему хотелось бы вернуться в деревню живым, чтобы с ней сойтись, — уже громко сказал Дыбаль.
— Что ты стоишь как пень? — подтолкнул Уайтгауза Айдем.
— Да, это правда, — кивнул головой Уайтгауз.
— Хорошо, — после раздумья сказал Саурно, поддавшись уговорам, — я пойду, но Понсио вернётся назад сейчас.
— Отец! — мальчик чуть было не разрыдался.
— Иди сейчас, пока рядом нет матильонес. Крест обходи справа. Если мы не придём завтра к вечеру, считай, что мы умерли. На поиски не ходите. Иди.
Мальчик стоял в нерешительности, сжимая в руках автомат.
— Отец!
— Иди, — прошипел Саурно и лицо его приобрело зверское выражение.
— Хорошо, — Понсио скрылся в зарослях и растворился в темноте.
Глава 13
БОЙ ПЕХОТЫ
— Давайте, — Айдем сбросил с плеча моток верёвки.
Вместе с фон Конрадом он стал вязать узлы через каждые полметра. Саурно выбрал ствол каучукового дерева, обвязал его одним верёвкой, а другой конец с каменным грузилом, опустил на дно ущелья. Когда послышался стук, он оценил оставшуюся в руках часть веревки:
— Глубина сто шагов.
— Я иду первым, затем Саурно, затем Ро, Эл и Джон. Полковник замыкающий. Оружие взять наизготовку, хотя, думаю, кроме летучих мышей там никого нет.
Айдем ухватился за верёвку, подошёл к краю обрыва, повернулся к нему спиной и начал спуск:
— Джеронимо!
Спустившись на дно ущелья, он потряс верёвку, показывая, что она свободна, и стал держать её нижний конец, чтобы она не перекручивалась. Саурно спустился проворно как обезьяна. Уайтгаузу пришлось нелегко. Он полз долго, раскачиваясь, то коленом, то локтем ударяясь о камни. Лямки рюкзака, набитого боеприпасами, резали плечи, шею натирал ремень сумки со взрывчаткой. Винтовка и канистра с водой тоже делали своё дело. От водопада летели брызги и ладони скользили.
— Мы камикадзе, шиитские смертники! Вот будет шум, если я свалюсь вместе с этими штуками, — шипел покрасневший от натуги Уайтгауз.