— Наверно мы в шар-секторе М61Х12, иначе звёздная картина по оптическим датчикам была бы другой. А вот подсектор определить без буй-маяков не получится, — сказал Берсерк.
— Электропроводка вокруг приёмников позиционирования выгорела, — ответил Кроззек, — мы всех ремроботов выбросили и материалов нет, и диагностика повреждений может занять вечность на зависших компах. Будем надеяться, что нас заметят и окажут помощь.
— Хорошо, хоть сверы поверили в нашу гибель и не прыгнули за нами. С мусором ягд Цкуголь хорошо придумал. Рисковый он, наш капитан-командор. Весь бой мы были на волоске от гибели.
— Он нас спас… Эй, так и будем лежать? — над Дыбалем показался силуэт плывущего в скафандре Кроззека, с гаечным ключом в руке, — твои датчики горят зелёным, тунеядец. Иди, помоги Маклиффу и ягду Гаредде спасательные челноки освободить. Рейдер вот-вот потеряет герметичность.
— А капитан-командор где? — Дыбаль приподнялся и увидел, что капсула ягда Цкуголя пуста.
— Он с Шиелой пытается спасти Мактика, с помощтю операции прямо в десантном отделении. Он нас прислал — замки у тебя заели.
— Вы пистолет мой видели? — спросил всех Уайтгауз, вплывая в рубку.
Он заглядывал под панели приборов, в стыки люков, за лианы проводов:
— Куда пистолет мог деться из капсулы? Чёрт его дернул слететь с пояса в момент перехода.
По рубке плавали куски оборудования, пластика, металла, пузырьки жидкостей, пыль, сор. Синий и красный свет полос аварийного освещения входов и капсул моргал, тускло пробивался через задымлённый воздух, искрил на полированных поверхностях.
— Мне бы твои заботы, — прокряхтел Дыбаль, разминая конечности, — мы на гибнущем корабле, а ему нужна железка. Зачем ты вообще в гермокапсулу взял пистолет?
— Если я жив, почему я не могу свой пистолет найти? — сердито ответил Уайтгауз.
— А гравитация у будет? Хочется раздеться и лечь в медицинский модуль, — Дыбаль с трудом выдохнул воздух, — ощущение, что у меня рёбра сломаны.
— Рейдер вот-вот потеряет герметичность. Какая гравитация? — проворчал Кроззек.
— Внимание, всем закрепиться и занять безопасное положение, искусственная гравитация будет включена в конце отсчёта. Десять, девять… — начал считать голос компьютера.
— Вот видишь, всё не плохо, — с деланной бодростью сказал Дыбаль, хватаясь стойку монитора.
Он развернулся таким образом, чтобы подошвы скафандра с вакуумными держателями оказались направленными в сторону жёлтой затёртой полосв с надписью на кумите — «ПОЛ».
— Три, два, один — гравитация, — досчитал голос.
Дыбаль, Уайтгауз и Айдем свалились как мешки с картошкой. Вокруг них и на них посыпался мусор, полились струи воды, технического масла, геля, всего того, что обычно находится на своих местах, или лежит годами за панелями, в щелях.
— Электричества от реактора нет, а гравитация включилась. У нас гравитатор на своём источнике? — удивлённо спросил Уайтгауз.
В дверях показался фон Конрад, уже без скафандра, бледный. Его щека была заклеенна пластырем, на лбу пылала красная шишка:
— Чего потерял, Рональд? — немец прислонился плечом к кожуху вентиляционной системы.
— В момент перехода пистолет упал и этого хватило, чтобы он исчез, — ответил Уайтгауз.
— Держи. Твоя железка мне в коридоре на голову свалилась, — фон Конрад вынул из кармана пистолет, — с тебя пиво.
— Океан пива! Дружище! — Уайтгауз даже прослезился от радости.
— Внимание, говорит командир. Команде приказываю осмотреться по своим постам, подсчитать повреждения, убитых, раненных, сообщить ягду Гаредде о исправности, или неисправности технических средств и систем, — зашелестел динамик.
— Интересно, остался ли у нас хоть какой-то способ перемещения, или мы приплыли, как на «Independens»? — Дыбаль поднял глаза, отыскивая громкоговоритель и усаживаясь рядом с капсулой.
— Я думал нам конец, — Берсерк облизнул губы и начал освобождаться от скафандра, — не знаю, как ягду Цкуголю удалось выскочить из-под последнего залпа.
— А может сверы хотели, чтобы мы ушли, — предположил Кроззек, — почему они нас не уничтожили? Кого или чего они берегли на «Тетвутхурце»?
— Кого? — изобразил улыбку Дыбаль, — красавицу Шиелу.
— Неспроста это. И засада у астероида, и наше спасение, — покачал головой Берсерк.
— Налицо тенденция, сначала «Independens» развалили, потом рейдер, — согласился Уайтгауз, — методом дедукции прихожу к выводу, что это из-за Манфреда.
— Почему? — рассеяно спросил фон Конрад.
— Ты немец…
— Ха!
— Всё принято валить на немцев. Первую мировую, Вторую мировую, Третью мировую войну, — сказал Дыбаль, чувствуя, что жизнь возвращается к нему.
— Не смешно, — сказал фон Конрад.
Он похлопал Уайтгауза по плечу, вышел в коридор и начал пробираться на корму через завалы.
— А я пойду в штурманскую, посмотрю, что от неё осталось, — сказал Дыбаль поднимаясь на ноги, — нет, похоже, рёбра не сломаны.
После боя рейдер был изуродован до неузнаваемости. То, что раньше было плоским, теперь вздувалось, то, что было объёмным, было расплющено, прямое стало волнистым, изогнутое прямым. В некоторых отсеках теперь был космос, и двери туда, автоматически закрытые, светились красными надписями «Разгерметизировано — не открывать». Генератор гравитации сбоил, и то и дело не закрепленный предмет, вдруг всплывали в невесомости и затем обрушивались обратно, когда гравитация восстанавливалась. Из периферийных датчиков, уцелели не многие, и главный компьютер с трудом собирал и анализировал данные. Руководство ремонтно-восстановительными работами и сами работы были сейчас практически невозможны. Отсутствие защитного поля достаточной напряжённости, делало корабль беззащитным перед микрометеоритами, пробивающими его, то там, то здесь насквозь, и постоянно угрожающими системам и экипажу. «Тетвутхурц» перемещался в неопределённой точке пространства по неопределенному курсу, неуправляемо вращаясь вдоль нескольких осей, скользя вдоль вектора гравитации. Он был безоружен, слеп, глух и обездвижен. На информационных панелях мигали красные строки сообщения о текущем статусе:
— возможная напряжённость защитного поля в боевом состоянии — 5 % от нормы,
— напряжённость дежурного защитного поля — 25 % от нормы,
— отражающая способность броневой обшивки — 12 % от нормы,
— общая деформация элементов прочного корпуса — 30 %,
— работоспособность сетей и вычислительных мощностей — 17 % от нормы,
— внутренняя связь — 50 % от нормы,
— внешняя связь — 0 %,
— пригодность систем вооружения для ведения боя — 0 % от нормы всех систем,
— мегразин и другие виды топлива в пересчёте на энергоотдачу мегразина — 0 % от нормы,
— исправность систем для осуществления ноль-скачка — 0 %,
— возможность хода на двигателях и возможность корректировать движение корабля двигателями — 0 %,
— другая информация — по запросу.
Перебравшись через покореженную лестницу вертикальной шахты, ведущей в галерею с воздуховодами, Дыбаль пролез между развороченными дверями аккумуляторного помещения вычислительного центра и увидел Маклиффа, застрявшего в сетчатой двери лифта.
— Как рыба в сеть, — Дыбаль осмотрел ловушку.
— Сетка зацепилась за ткань комбинезона. Не могу разорвать, дотянуться к сетке, обкусить. Вот плоскогубцы, — Маклифф подёргался и бросил инструмент.
Перекусив в проволоку, Дыбаль упёрся ботинком в портал лифта и рванул Маклиффа за комбинезон. Оба с проклятиями вывалились на трап коридора. Выяснилось, что Берсерк тянул за собой ещё ящик с инструментами. Отвёртки, ключи, молотки, насадки дрелей, фрезы, саморезы, болты высыпались как картечь из пушки. Кряхтя, они принялись всё собирать. За этим занятием их застал ягд Цкуголь, спустившийся с верхнего яруса по брякающим металлическим ступеням.