— Как самочувствие? — спросил он.
— Плохо! — ответили оба.
— А я вам говорил, что скафандры с экзоскелетами — это хорошо. А вы говорили, что у вас свои скелеты не хуже титанопластовых. Сейчас бы не корчились от боли. А чего это у тебя, Маклифф, под глазом? Первый раз встречаю такое повреждение после боя. Кровоизлияние в таком странном месте. Весь глаз заплыл.
Только тут Дыбаль заметил, что под левым глазом инженера сияет синяк.
— Упал о ступеньку, — решительно соврал Маклифф.
— Мне кажется, что это результат признания в адрес фон Конрада, про идиота и карьериста, — предположил ягд Цкуголь.
— Подумаешь, повздорили, — ответил Маклифф, — он тоже хорош! После телепортации пришёл и начал выяснять отношения. После боя нервы не выдерживают.
— Просто эпидемия. Дыбаль с Уайтгаузом в драку влезли, за что им грозит трибунал, вы подрались. Вы что, операцию всю решили мне погубить? — ягд Цкуголь сверху вниз посмотрел на подчинённых, — выберемся, я с вами разберусь. И за то, что Дыбаль во время боя оказался не в штурманской, а в моей рубке, — капитан-командор хлопнул Дыбаля по лбу, как провинившегося школьника.
— Ягд командор, извините — нас у астероида поймали в ловушку, Стигмарконт атаковали внезапно, — Маклифф потрогал синяк, — разведка у вас вообще не работает? Почему враг знает о наших намерениях, а мы не знаем как устроен «Кровур» и где его база?
— Разведка в Натоотваале занимается всем, даже детскими садами, — ответил ягд Цкуголь и странно посмотрел на Маклиффа, словно читал его мысли, — члены Верховного Совета Натоотвааля все из разведки. Я сам из разведки.
Ягд Цкуголь перешагнул через ноги, руки, инструменты и пошёл в сторону ходового реактора.
— Какие у нас шансы? — бросил ему вслед Дыбаль.
— Здесь бойкое место для транспортных кораблей и нас могут найти быстро, — ответил ягд Цкуголь не оборачиваясь и добавил, скрываясь за поворотом, — а могут не найти никогда.
Закончив возню с инструментами, Дыбаль и Маклифф, пошли к отсеку, где располагалась вахта дальнего наблюдения. Сюда, в бардак и разгром, уже добрался Кроззек. Он присел на ящик разбитого прибора и тупо смотрел на пластиковую бутылку коньяка «Тоот-пять колец» и бутерброд с протеиновой пастой. В воздухе висел дым и тошнотворный запах горелого пластика.
— Картинка неприглядная. Система связи то работает, то не нет. Выпьем? — сказал Кроззек.
— Откуда коньяк? — полюбопытствовал Дыбаль, обдувая пыль с плафона лампы и подставляя его под струю голубой жидкости, — не откажусь после стресса.
— За то, что живы! — крикнул приглушённо Кроззек.
— За спасение Земли! — Маклифф сделал глоток из горлышка бутылки.
— Смотри, как меня немец изуродовал. Хуже сверов! Я этого не прощу, — он потрогал синяк.
— Может не надо космической вендетты? — Дыбаль чувствовал себя уже лучше.
Он сунул бутылку в карман:
— Оставим выпивку лейтенанту Мактику. Отважный он парень. Как он своим корабликом «Кровур» от нас отвлекал, видели? Верная смерть была для него. Я натоотваальцев теперь уважаю!
— Спасибо, — закивал Кроззек, — мы хорошие…
— И я уважаю натоотваальцев, — поддакнул Маклифф, отламывая от бутерброда половину, — со столовой когда наладится? Есть охота! Динамики заработали? — он поднял палец.
Женский голос главного компьютера объявил:
— Внимание, боевая тревога, экипажу в стоять по местам. Боевая тревога!
— Я так понимаю, что ягд Гаредда и системы наблюдения запустил, — предположил Кроззек, поднимаясь с ящика и оглядывая ожившие индикаторы приборов и вычислительных машин, — надеюсь, это пустяшная тревога, а не «Кровур».
Ещё летал в закоулках прерывистый сигнал, а Кроззек, Маклифф и Дыбаль уже бежали, задыхаясь от дыма.
— Я у вас побуду. Мой отсек разбит, а у вас я пригожусь! — Кроззек бежал за Дыбалем.
— Поможешь с информацией на карт-столе.
Женский голос прорезался снова, заставив экипаж, ожидающий известий, вздрогнуть:
— Внимание, отбой боевой тревоги. Дистанция 68 Тохов, азимут 11 относительно курса, обнаружен базовый госпиталь «Кон Зием» в сопровождении тральщиков типа «Огайра», сторожевиков и беспилотников. Двигаются встречным курсом, манёвр сближения или уклонения произвести нет возможности — мегразин и другие виды топлива в пересчёте на энергоотдачу мегразина — 0 % от нормы, возможность хода на двигателях и возможность корректировать движение корабля двигателями — 0 %.
Оказавшись в штурманской рубке, Дыбаль и Кроззек увидели Берсерка. Он сидел над планшетным столом, подставив под щёку кулак как скучающий школьник.
— Ты здесь? Навигаторская разбита? — не дожидаясь ответа, Дыбаль подошёл к наружному иллюминатору и приник к нему щекой, — эй, на «Кон Зиеме», заберите нас отсюда!
Световые панели не работали и штурманская освещалась контрольными лампами уцелевших приборов, обводами аварийных люков и столом-планшетом.
— Всё будет хорошо! — то ли в виде вопроса, то ли в качестве утверждения сказал Берсерк.
Скосив глаза на чертежи, схемы, трёхмерные модели узлов и агрегатов, расчёты способов получения информации и энергии, данные буй-маяков, он нажал на панель, отвечающую за тактический обзор. Возникла схема шар-сектора и стало видно, как к «Тетвутхурцу» приближается госпиталь и конвой. На дистанции 35 Тохов конвой начал перестроение; тральщики заслонили госпиталь, сторожевики выстроились по бокам, беспилотники сгруппировались за кормой. Госпиталь включил эмиттеры и защитное поле накрыло всю группу.
— Это построение для атаки? — у Берсерка глаза открылись до предела, — они что, ринкелей наших не видят?
— Я думаю, что снаружи наш рейдер похож на что угодно, только не на корабль Натоотвааля! — Кроззек подскочил к иллюминатору.
Не успел он это сказать, как госпиталь развернулся и пошёл в обратном направлении. Тральщики продолжили сближение, а затем разделились, обходя «Тетвутхурц» с двух сторон.
— Тральщики собираются атаковать нас! — Берсерк стал стучать ладонью по руке, стараясь активизировать коммуникатор, — ягд капитан-командор, сделайте что-нибудь, а то нас свои же корабли уничтожат!
Вместо капитан-командора ответил ягд Слепех:
— Что за крик?
— Тральщики нас приняли за сверов!
— Наши передающие системы не работают, сигнал «свой-чужой» не отправляется. На кораблях старой конструкции в таких случаях отстреливали сигнальные ракеты, но на новых кораблях, вроде нашего, такой архаичной системы нет, а есть беспилотные радиотрансляторы. Но мы их выбросили, когда имитировали гибель. Вот результат. Нас расстреляют, а мы даже защитного поля выставить не можем. Я сказал командору, что нужно подать какой-нибудь сигнал, пока не поздно.
— Может быть стоит выйти на броню и просигналить жестами?
— Мы вызываем их с помощью дискретных сигналов точка-тире, замыкая плазменные аккумуляторы. Это вроде вашей азбуки Морзе. Надеюсь, сигнал смогут декодировать и прочитать, как мы читали сообщения Мактика.
— А если не смогут? — воскликнул Берсерк, но ягд Слепех уже отключился.
— Самое время лезть в индивидуальные капсулы! — сказал Кроззек, — пока не поздно…
— Здесь капсулы не работают, — Маклифф увеличил изображение таблиц с данными о работе средств защиты; в графе текущее состояние капсул пульсировали надписи — «неисправность», «перезагрузка систем».
— Как называть себя цивилизацией, так это европейцы, а как спасать всех, так это русские! — Дыбаль остановил взгляд на секции шкафа с ремонтными скафандрами, — нужно выйти на броню и подать знак, присущий только своим.
В отсеке зазвучал голос ягда Цкуголя:
— Внимание, передатчик «свой-чужой» не функционирует, опознавательные ринкели на корпусе сбиты в бою, корпус изуродован. Поскольку на нашем корабле имеется жизнь и активность оборудования, сканеры сторожевиков определяют нас как неизвестную опасность и будут атаковать. Они будут защищть госпиталь, как предписано уставом конвоев. В связи с этим, приказываю всем надеть скафандры и закрепиться, или занять место в бустрогерных капсулах.
— Я выйду на броню и подам сигнал! — закричал Дыбаль.
— Сигналы?
— Я что-нибудь придумаю, — Дыбаль открыл шкаф, развернув к себе спиной первый попавшийся скафандр, открыл его заднюю панель и шагнул внутрь, как в маленький танк.
— Конец! — с ужасом сказал Кроззек, — так глупо.