Наконец дело зашло так далеко, что было решено всё исполнить как раз в предновогоднюю ночь. Названный Эмери пообещал французам сдать замок Кале под покровом темноты, а затем немедленно сообщил об этом королю Англии через одного своего брата.
Получив точные сведения о назначенном сроке, король, дабы лучше исполнить свой замысел, вызвал монсеньора Готье де Мони, к которому испытывал большое доверие, а также многих других рыцарей и оруженосцев. Когда мессир Готье прибыл, король поведал ему о причине вызова и о своем желании отправиться с ним в Кале. Мессир Готье охотно согласился на это.
Затем король Англии взял с собой своего сына, юного принца, 3 сотни латников, 6 сотен лучников и прибыл в Дувр. Выйдя из дуврского порта в море, они причалили поздним вечером в Кале и высадились столь тихо, что никто там не узнал, с какой целью они прибыли. После этого король и его люди укрылись в замке, в башнях и комнатах. И повелел король монсеньору Готье де Мони так:
«Мессир Готье, я хочу, чтобы вы встали во главе отряда. Я и мой сын будем сражаться под вашим знаменем».
Мессир Готье сказал в ответ:
«Монсеньор, да поможет нам Бог! Вы оказываете мне высокую честь!»
[143]
О том, как мессир Удар де Рапти вошел в замок Кале и был брошен в темницу, и о том, как англичане выступили в поле, чтобы напасть на французов
Однако расскажу вам о монсеньоре Жоффруа де Шарни, который вовсе не позабыл, в какой час ему следует быть под Кале. Проведя сбор латников и лучников в Сент-Омере, он выступил вечером и ехал со своим отрядом до тех пор, пока примерно в полночь не оказался поблизости от города. Затем мессир Жоффруа подождал остальных и послал двух своих оруженосцев под самые стены замка Кале, дабы они переговорили с кастеляном и узнали, не пора ли уже французам войти. Оруженосцы совершенно тайно подъехали к замку и увидели поджидавшего их Эмери. Тот спросил, где мессир Жоффруа. Они ответили, что совсем неподалеку — послал их узнать, не пришло ли условленное время. Мессир Эмери Ломбардец сказал:
«Да, ступайте к нему и скажите, чтобы он двигался вперед. Я сдержу свое обещание, но только если он сдержит свое».
Оруженосцы вернулись и доложили обо всем, что увидели и услышали.
Тогда мессир Жоффруа поехал вперед и велел, чтобы за ним, соблюдая порядок, следовали все латники, а также арбалетчики, коих у него было большое количество. По мосту Нюлэ все перешли через реку и приблизились к Кале. Дабы завладеть замком, мессир Жоффруа выслал вперед 12 своих рыцарей и сотню латников. Ведь он полагал, что если станет хозяином замка, то завладеет и городом, поскольку людской силы у него было достаточно, а если бы потребовалось, он всего за один день получил бы значительное подкрепление. Посылая латников, мессир Жоффруа велел вручить монсеньору Удару де Ранти, участвовавшему в предприятии, 20 тысяч экю для того, чтобы расплатиться с Эмери. Сам же он со своими людьми и своим знаменем, выставленным впереди, остался тихо ждать в поле, возле города и замка. И было его намерение таково, чтобы войти в город Кале только через ворота, и никак иначе.
Эмери Павийский, прекрасно знавший, что ему делать, опустил мост у тех ворот замка, которые открывались в поле. Затем он совершенно беспрепятственно дал войти туда всем желающим. Когда французы поднялись в замок, то решили, что он уже в их власти. Тут Эмери спросил у монсеньора Удара де Ранти, где находятся флорины. Ему их выдали сразу и полностью, в одном мешке, говоря при этом:
«Они все хорошо сосчитаны. Проверьте, если хотите».
Эмери ответил:
«У меня нет столько времени, ибо скоро рассвет».
Взяв денежный мешок, он бросил его в одну комнату со словами:
«Я не сомневаюсь, что они все тут».
Затем он запер дверь комнаты и сказал монсеньору Удару:
«Подождите меня здесь со всеми вашими товарищами. Я пойду отворить вам эту главную башню, чтобы вы чувствовали себя полными хозяевами замка».
Подойдя к башне, он вынул засов из ворот, и те сразу распахнулись. В башне находились король Англии, его сын, мессир Готье де Мони и добрых 200 воинов, которые немедля ринулись наружу, сжимая в руках мечи, секиры и восклицая:
«Мони! Мони! К бою!»
При этом они приговаривали:
«Эти французы вздумали безо всякого труда отвоевать замок и город Кале!»