Слабак! Только и всего. Настоящий чародей не опустится так низко и не станет отнимать у прохожих последние гроши ради того, чтобы продлить свою жалкую жизнь еще на пару дней. В этом мире существует лишь одно правило: если слаб – сдохни!
Страшная улыбка появилась на лице у одиннадцатилетнего мальчика. Будто кто-то разукрасил невинное лицо кровью, смертью и презрением. Он также резко пошел вперед, как и остановился. Так сказать, дал шанс этому сброду.
Дуб быстро приближался, а разбойники все еще прятались в тени безобразной иллюзии, даже не подозревая, что о их присутствии уже давно знают. И тут один из грабителей случайно наступил на сухую ветку - громкий треск раздался по всему лесу, как громоподобное эхо. Больше Кид не хотел ждать. После такого даже самые последние подонки не заслуживают второго шанса.
- Не забудьте поблагодарить своего дружка на том свете за его широкую ногу, - прозвучал детский голосок в головах сразу пятерых разбойников, и те опомниться не успели, как их иллюзию вместе с чародеем сожгли дотла. После ужасный синий огонь, взревев раненым зверем, окутал их с ног до головы и, вгрызаясь в плоть острыми зубами, спустя несколько мгновений оставил от некогда великого дуба, что стоял здесь один-одинешенек, лишь черный пепел.
Маленькая фигурка, поправив капюшон, продолжила свой путь, чихая на каждом шагу от резкого запаха ладана.
Совсем скоро плиты Королевского Тракта стали шире, деревья по бокам ухоженней, а окружение чище, что означало - впереди город. И да, прошло еще какое-то время, и между густой лесной чащей, накрытой слоем солнечного света и пылью скомканных миражей, показалась каменная кладка высокой стены, уходящей в небо, но не достигающей его.
Тьма бойниц с намордниками из стальных решеток; квадратные башни над широкими массивными воротами, у которых была толпа шумных людей; недовольные по какому-то поводу крики, мерзко ездили своими черствыми подошвами по его ушам, чем заставили парня еще сильнее укутаться в черный плащ и неспешно направиться к воротам.
- Но как так? Почему мы не можем попасть в город? Вот же пропуск!
- Этот пропуск устарел, барышня, идите-ка отсюда, и не занимайте очередь!
- Но я же только вчера его оформила! Вот все документы.
Высокий широкоплечий упитанный стражник небрежно осмотрел стопку каких-то непонятных ему бумаг и ткнул их обратно девушке.
- Что вы мне дали, а? Это ни капельки не похоже на договоренности с наместником и замначальника стражи. Вы что пытаетесь надуть меня?
- Нет, конечно же нет! Я просто… просто у меня завтра поезд в столицу, и я не могу не пройти здесь!
- Значит, отправитесь следующим же поездом послезавтра, когда я увижу у вас нормальные документы, - отрезал часовой и умолк, подняв голову на непонятные возгласы толпы. Он увидел, как столпившейся перед воротами люд, начал внезапно сам по себе расходиться в стороны, будто чья-то гигантская невидимая рука двигала его, словно театральных марионеток. В центре же образовавшейся бреши, вышагивала невысокая черная фигурка, полностью замотанная в длинный плащ, и несла на себе странный коричневый мешок, пахнущий церковными благовониями.
- Эй, кто идет?! – громко вопросил стражник, однако ему ничегошеньки не ответили. Пришелец продолжал молча идти на него, раздвигая людей еле заметными пасами руки, что изредка выскальзывала из-под толстой черной ткани.
- Стоять, кому говорю! Если хочешь пройти без очереди – плати! – заявил рыцарь, преградив толи гному, толи какому-то полурослику дорогу длинной алебардой.
Фигурка замерла на месте.
- Ты чего язык проглотил, мелкий? Говорю: всем, кто без очереди – положено платить пошлину. Или я неясно выразился?
Пришелец медленно поднял голову на огромного стражника в серебряных доспехах, и оба они встретились взглядами. Холодные, безжизненные и безрадостные синие глаза одиннадцатилетнего мальчика и карие, жадные до денег буркалы часового, которому только и дай повод содрать с кого-нибудь плату за проход в город, куда всю жизнь народ проходил просто так.
- О-о! Так ты, оказывается, еще ребенок! – воскликнул стражник и стянул с Кида капюшон. – Будешь глазки строить своим родителям дома! А здесь, увы, суровый мир: или плати, или катись отсюда! - часовой хотел толкнуть парнишку в грудь, чтобы тот зарыл носом землю, но внезапно осознал, что попросту не может этого сделать. Удивленный «ох» толпы, стоящей перед вратами, пронесся эхом по Королевскому Тракту.