- Этого… не может быть, учитель… Этого не может быть!
- Теперь ты понимаешь, Ника?! Понимаешь?! – почти что безумно воскликнул чародей, лихорадочно копаясь в ящиках своего стола, звеня в нем какими-то железными приборами, пока девушка с потрясением глядела на выцветшую за столь долгое время краску, изображавшую на гладком полу древнемагическую букву «Э».
- Неужели Кид?.. – тихо прошептала она.
- Да, Ника, именно так! Последний потомок проклятого Заклинателя по имени Эвилай Злой, что жил больше тысячи лет назад! – Глен открыл предпоследний ящик. -Нашел! – радостно воскликнул чародей, достав из стола красивые серебряные очки с разноцветными стеклами, и пристально посмотрел на застывшую посреди комнаты девушку, которая все никак не могла поверить собственным глазам, и будто пребывала сейчас совершенно в другом мире.
– Ну что, Ника, ты еще не передумала спасать его? – Креститель, подобно псу, умоляюще посмотрел на наследницу дома Беллай, чей знатный род брал свое начало с самой Сианы Беллай Любящей – известной Заклинательницы, которая всё те же тысячу лет назад, после инцидента, именовавшимся в последствии Разломом в Горне, прокляла предка Кида Ферсифала – Эвилая Злого за то, что он вместе с Дюжиной Тьмы выпустил на свободу Великое Зло.
Прокляла, а основой сего проклятия было то, что чародей и весь его дальнейший род не сможет использовать магию на себе или же во вред Дюжине Света, сказав, что только она и ее потомки смогут воздействовать на Эвилая магией, и что только великая дань в виде ста тысяч черных душ, сможет искупить его страшный грех…
Ника встретилась взглядом с учителем. Встретилась с глазами, полными такого неистового безумия, что кровь стыла в жилах, превращая все твое абсолютное естество в боль и страдание за друга, который медленно и мучительно умирал у тебя за спиной.
Посему девушка не смогла ответить иначе, как:
- Он уже дважды спасал меня, профессор. А в третий раз спас не только меня, но и всех в этой Академии, - сказала она и взяла из рук пораженного такими словами Крестителя серебряные очки. – Поэтому говорите, что я должна делать.
Все еще пораженный подобным ответом собственной ученицы, Креститель на секундочку даже потерял дар речи. Но потом все-таки сумел взять себя в руки и твердо сказал:
- Спасибо тебе, Ника, - улыбнулся он ей. – Я этого никогда не забуду. А теперь скажи, ты помнишь заклинание, которое сжигает чужую ману? Вы должны были изучать его на уроках профессора Арфонии.
- Да, помню, однако… оно ведь очень опасно! – ужаснулась девушка. - Тот, чью ману пытаются сжечь извне, может погибнуть, если ее вовсе не станет!
- У Кида такой проблемы не будет, - успокаивающе ответил маг. – У него она почти-что бесконечная, но не об этом сейчас. Я буду держать его – так как сам процесс уничтожения чужой маны очень болезненный, и даже в таком состоянии он будет пытаться противиться, ты же – встань на эту желтую руну и попытайся сжечь как можно больше маны Кида, пока не увидишь через очки, что она снова обрела форму его тела, сможешь?
- Я постараюсь, - уверенно кивнула Ника, одела очки и перевела взгляд на неподвижного антимага, раскрыв от удивления рот: «Это все… его мана? - прошептала наследница дома Беллай, видя, как от маленького тела практически на ярд простирается синяя переливающаяся субстанция, - Это же просто невозможно!..»
- Ты готова, Ника?! – вывел ее из транса голос Глена, который встал рядом с другом готовясь держать его изо всех сил.
- Эм-м, готова! - девушка зашла за золотую полосу, оказавшись в центре большой руны, и вскинула перед собой руки, произнеся. – Эрьерье!
Крик неистовой боли наполнил тогда весь кабинет.
Черноволосый мальчик, кашляя кровью, машинально попытался встать с кровати, словно оживший мертвец, что пытается вылезти из собственной могилы, но крепкие руки Крестителя удержали его на месте.
- Давай, Ника! Не обращай внимание! – Глен скрутил жилистые руки друга так, что девушке показалось, что они хрустнули.
- Эрьерье! – с дрожью в голосе промолвила наследница дома Беллай, и ужасающий крик снова заполнил ей барабанные перепонки, превратившись в настоящее эхо, которое вихрем пронеслось по разрушенному зданию, проняв его до самого основания… но маны парнишки почему-то так и не уменьшилось. Может, даже наоборот – ее стало еще больше!