Глаза парня тотчас потускнели, лицо превратилось в камень, и он скинул руку девушки со своего плеча.
-Эй, ты что делаешь!? – возмутилась та.
- Что хочу, - грубо ответил тот.
- Как это, что хочешь? Думаешь, раз обладаешь такой невероятной силой, можешь говорить с людьми, как заблагорассудится, и проходить везде без очереди, так?! – красивые нефритовые глаза строго смотрели на него, не испытывая никакого страха, что немало удивило Кида. - Я, знаешь ли, стояла здесь перед тобой, поэтому будь добр!..
- Так что же ты не зашла, раз стояла передо мной!? – не выдержал Кид, и девушка тотчас сконфужено умолка. – Если у тебя нету сил, чтобы попасть сюда – оставайся за воротами! И не вини в своей слабости других людей, – юноша резко развернулся и пошел прочь.
- Эй, стой! Я еще не договорила!.. – кричали ему вдогонку, однако Кид попросту не обращал на это внимания. Еще долго он слышал, как сердитая девушка отчаянно боролась со стражником, который ни в какую не хотел пускать ее внутрь города, чтобы та в порыве чувств не влепила «убийце магов» хорошего подзатыльника, пока толпа людей не поглотила его с головой.
«Ну и дура… - гневно прошипел под нос Кид, параллельно думая над тем, почему не ощутил, как эта странная девушка столь незаметно оказалась рядом с ним. - Наверное, я просто очень сильно устал от долго путешествия…» - пришел он к выводу и зашагал размеренной походкой к красной башне Церкви Чистой Крови, что высилась над остальными домами, как исполинский маяк, отпуская зеленой черепицей десятки маленьких солнечных бликов.
Центральная улица великого города Альвадэ встретила его привычным в таких местах шумом, людьми, в красочных одеждах, и суетой, которая, он держит пари, не успокоится до самого заката, пока весь народ не повалит в таверны, оставив все свои заботы в одиночестве бороздить просторы темных проулков.
Здесь было чисто и ухожено, повсюду, как на подбор, стояли одноногие железные фонари, куда ни глянь – лужайки, цветы, веселье и… улыбки людей. Стражников почти не видать, лишь изредка один или два, попадаются они тебе на пути, как черный, аспидный жемчуг из тысячи разломанных белых раковин.
Кто-то из них стоял столбом, подпирая двери домов своими могучими серебряными телами, кто-то ходил взад-вперед, напевая песенку, мелодия которой забавляла твой слух, а кто-то дружелюбно болтал с прохожими, очевидно, позабыв о своем извечном праведном долге: хранить мир во всем мире.
Честно говоря, последнее очень сильно раздражало Кида, даже несмотря на то, что посыл у людей, очевидно, был абсолютно безобидным. Раздражал потому, наверное, что у парня было одно забавное, неписанное никем правило: если уж взялся за какую-то работу – будь добр, сделай ее. Если дал обещание человеку – будь добр, выполни его.
Верно. Он ненавидел, когда кто-то бросает слова на ветер точно также, как и одинокие тени свою мимолетную прохладу. Что ж, будем считать, что это его неисповедимый грех, который шагает с юношей рука об руку уже большепяти лет… И пускай же только найдется сей невероятный смельчак, что вздумает вдруг отпустить ему данное «проклятье».
Убьет, не задумываясь.
Мимо него проехала какая-то карета, и Кид вышел на центральную площадь города. Здесь серые каменные плиты тракта под ногами, сменил гладкий белый мрамор, который светился словно снег, но вместо приятного хруста издавал лишь легкий ненавязчивый цокот, что играл с его воображением. В центре площади, обвитый полосой розовой воды, что клекотала раненной чайкой прямо из-под земли, возвышался Памятник Двадцати Четырем Заклинателям[8]. Двадцати четырем великим и могущественным Заклинателям, живших около тысячи лет тому назад и прославившихся тем, что заклинали они Великое Зло.
Впрочем, следует заметить (и это будет правильно с нашей стороны), что сей монумент был посвящен лишь четверым из них: Орину Смиренному, Далгатту Мудрому, Зерте Правдивому и Волгилу Щедрому. Последнего, кстати говоря, Кид особо чтил и уважал, часто цитируя, поскольку именитые Списки Волгила[9], хранящие в себе тонны всевозможных знаний, ни раз выручали его из самых трудных ситуаций; не зря, похоже, этого Заклинателя называли щедрым.
Щедрым на мудрость.
Причина же того, что здесь было изображено всего четверо из великих Заклинателей, заключалась в том, что каждая Империя в основном ваяла статуи лишь тем «чародеям», которые непосредственно проживали и происходили из этнических земель. К примеру, Далгатт был родом как раз из Альвадэ, поэтому его лик на этом памятнике сиял заметной чистотой.