Кид остановился возле памятника, видя, как рядом с ним настраивают инструменты бродячие артисты, вздохнул и молча свернул с площади на соседнюю улицу, вплотную подойдя к Церкви Чистой Крови, а точнее, к невысокому храмику, выложенного из красного глиняного кирпича.
Тяжелая с виду дверь достаточно легко поддалась его маленькой руке и впустила парня в шумный зал, где средь белых колонн, несколькими рядами возвышались дубовые столы, под завязку забитые смеющимися монахами. Все в черном или же алом, на золотых поясах светятся фолианты крови[10], головы покрыты либо тонкой рясой, либо пышной шевелюрой, которую так любят отпускать эти забавные борцы с нечестью.
Удивительно, но ладаном тут даже и не пахло. Лишь приятный аромат дыма из-под свеч, а также мягкий привкус выпивки, что наливал здешний «батюшка», стоящий возле нечто среднего между прилавком и священным алтарем. Впрочем, какая бы ни была атмосфера в этих причудливых заведениях, больше всего Киду нравилось то, как здесь обращают внимание на новоприбывших, а именно - никак. На него даже никто не посмотрел, чего уж тут говорить о волнах необъятного удивления или же взрывах бушующих эмоций.
Крохотная фигурка быстро миновала все столы и уперлась носом в высокий прилавок, прокашлявшись.
- Оле, мой дологой длуг! Как жизнь молодая? Чего пожаловал? – над Кидом склонился улыбающийся во весь рот толстый батюшка и внимательно осмотрел его. – А-а-а, все-все вижу, мешок, пахнущий ладаном, воплос исчелпан! Сейчас плинесу списки заказов! Минутку.
Бородатый служитель церкви громко засеменил своими толстенькими ножками куда-то за кулисы и вскоре вернулся, принеся с собой прозрачный лист волшебной бумаги, переливающийся всевозможными строчками символов.
- Так-так-так, ваше имя, мистел?
- Кид Ферсифал, - отчеканила крохотная фигурка и взвалила на прилавок тяжелый мешок.
- Будет сделано, так… Кид Фелсифал… ага, вижу: шепчущий, заказ принят в деревне Раксон около трех дней назад, - батюшка заглянул в мешок и брезгливо поморщился. – Да, это он, Зумил Лилитон, упырь. Убит, голова в целости и сохланности… Скажите, мистел, хотите занести его в личный или общий плофиль?
- А вы предоставляете услуги об обете молчания[11]? – вопросом на вопрос ответил парнишка.
- Да, конечно, пледоставляем… Стоит десять золотых. Хотите, чтобы я высчитал их из вашей наглады?
- Давайте.
- Славно, - батюшка достал из-за пояса коротенький ножик и надрезал себе пучку указательного пальца, выдавив из раны капельку крови. – Я - Сифун, велный служитель Целкви Чистой Клови в голоде Альвадэ, Импелия Дождя, толжественно клянусь, что все, увиденное мной дальше, останется у меня в голове до тех пол, пока солнце не взойдет на западе, Пелехлестные голы не унесет ветлом, а белег Селого Окена не плевлатится в оранжевую пустыню, - он крепко пожал Киду руку,закрепив таким образом свой обет, и весело открыл личное дело своего нового клиента, напевая под нос нехитрую мелодию. Что правда, практически тут же умолк, ибо то, что он увидел в бессчетных цифрах, мельтешивших бурным потоком перед его глазами, заставило батюшку ужаснуться. Сифун несколько раз тщательно сверил портрет из личного дела мальчика и лицо, что он видит перед собой, и вся его радость тотчас канула в лету.
- Эм, не сочтите за глубость, сэл, но… неужели всех этих?..
- Людей?
- Ну, не только людей… - батюшка замялся.
- Именно, всех их убил я, - бездонные синие глаза хищно блеснули. – Они просто встали у меня на пути, а я не люблю, когда мне кто-то мешает, вот и все.
- Ясно, - коротко и уважительно ответил Сифун. – В таком случае не смею вас заделживать. Ваша наглада за голову щепчущего составляет тысячу двести золотых с учетом десяти монет за обет молчания, плошу.
- Премного благодарен, - Кид быстро стянул с прилавка большой мешок с деньгами, который незамедлительно растворился в воздухе. – Ах да, и еще кое-что… - неожиданно подал голос парень, уже собираясь уходить. – Скажите, преподобный, вам здесь не надоедала банда разбойников?