- Было дело, - малость задумавшись, ответил Сифун. – А почему вы сплашиваете?
- Хах, значит больше надоедать не будут, - усмехнулся Кид и пошел прочь, оставив батюшку в немом и бессловесном оцепенении.
На улицу парень вышел в самый разгар вселенской жары, из-за чего пришлось отказаться от столь любимого им капюшона, который так хорошо помогал ему сливаться с колышущейся толпой, и подставить голову солнцу, которое жарило мир на своем огромном адском мангале и ничуть не жалело тех, кто в панике бегал по его поверхности, не зная куда и спрятаться.
Однако ж, похоже, жителям Империи Дождя такая погода только нравилась: народу стало еще больше, а воздуха, соответственно, еще меньше. В основном все толпились возле памятника Двадцати Четырех, у которого как раз начался концерт бродячих музыкантов, что весело вытанцовывали на небольшом деревянном помосте, кружась в потоке аплодисментов.
Он отчетливо слышал мелодичные визги неугомонной виолы, что разносились приятной ритмикой по всему его телу; резкие и бойкие порывы скрипки, которые, как удары молнии, то взлетали вверх к небу, то опускались вниз на головы публике; угадывал легкую и непринужденную барабанную дробь тарелок, что бились в судорогах о плотный воздух и весело гремели сотней маленьких колокольчиков…
Было бы время парень обязательно послушал бы, как играют здешнее музыканты, какие эмоции дарят они народу… Но, чему не бывать, тому не бывать, как говорится. И здесь даже он, к сожалению, бессилен.
Киду оставалось всего несколько метров до окончания белобокого мрамора, что обозначал границы центральной площади Альвадэ, как вдруг в основной музыкальный ряд оркестра спонтанно ворвалась тихая и робкая флейта, заставив замереть на месте весь народ и юношу в том числе.
Маленькая фигурка в черном плаще превратилась в такую же маленькую и беззащитную статую, а звуки нового игрального инструмента нещадно принялись будоражить ее прошлое, прогрызая себе путь через десятки лет назад, в то время, когда он еще умел искренне улыбаться… а мир вокруг него все еще сиял яркими красками.
- Ага, вот ты где, маленький экзорцист! – на его плечо неожиданно снова упала чья-то тяжелая рука. – Ну все, теперь ты точно у меня получишь!
От такой неожиданности Кид чуть было не прикусил себе язык. Юноша, с трудом сдерживая внутри себя закипающую ярость, медленно развернул голову к своему будущему собеседнику и натянуто улыбнулся:
- Ты?..
- Я! – ответила рыжеволосая девушка, что задержала парня еще у ворот, и тряхнула челкой. – А теперь, проси прощения за то, что влез тогда без очереди!
- Как… ты сюда попала? – проигнорировав абсолютно все вышесказанное, спросил очумелый паренек.
- К-как я сюда попала?.. Эт-то вот как раз неважно! – девушка смущенно отвела взгляд. – И вообще с-сейчас у нас разговор совершенно не об этом!
- Неужели ты перелезла через стену?.. – продолжал искренне изумляться Кид по мере того, как девушка продолжала неистово краснеть прямо на его глазах. Он давно не испытывал такого изумления, а посему тяжело держал себя в руках.
- Что? Нет конечно же! Я просто... – возмутилась та и удрученно опустила голову.
- Видимо, все-таки перелезла, - заключил парень.
- Да нет, говорю!.. – девушка раздосадовано сжала свои кулачки. – И хватит постоянно перебивать меня, это, во-первых, некрасиво, а, во-вторых, некультурно. Блин, и какая ж мать воспитала такого нахального и дерзкого ребенка?.. Разве она тебя не учила, что старших нужно слушать и уважать?
- Замолкни! – внезапно, а главное – совершенно неожиданно вскрикнул тогда паренек, и девушку оттолкнуло назад потоком магической силы. Она упала на белый мрамор.
Бродячий оркестр тотчас затих, неуклюже оборвав последние несколько нот на пол аккорда, а народ на площади с трепетом воззрился на дивного маленького мальчика в черном плаще, который стоял в центре огромного бушующего синего пламени, а его глаза… такие же синие, как и огонь, что бушевал вокруг его тела - горели священным гневом.
- Ты можешь поливать меня грязью сколько душе угодно! Можешь называть чудовищем, убийцей да хоть демоном! – кричал разозленный Кид, а его голос рвал над ним небеса. – Но ты не имеешь никакого права винить в этом мою мать! Ты не знаешь, каким она была человеком, а поэтому твои слова – лишь пустая и наглая ложь! – он до хруста стиснул зубы, пытаясь унять в себе ту бурю сумасшедших эмоций, которые невероятно больно… так больно, что уж лучше попросту умереть, сдавили его сердце, и в тот же момент… все закончились.