- Прошу, господин. Все готово, - крут возложил на прилавок небольшую сумочку и торжественно крутнулся на месте. – С вас сто восемьдесят золотых.
Кид щелкнул пальцами, и возле крута выросло три высоких столбика блестящих монет. Существо поначалу удивленно выпучило глаза на сие чудо, но после, очевидно осознав, что ведет себя крайне вызывающе, немедленно расползлось в изумительной и дружелюбной улыбке.
- Вы очень талантливый чародей, господин. Желаю удачи в вашей охоте.
Парень кивнул и стащил с прилавка мешок.
Когда он вышел обратно на улицу, оказалось, было уже значительно светлее: мрак постепенно отступал, хотя и не торопился в этом деле, и не спеша уводил свои бесконечные легионы за горизонт. Утренняя слепота все еще оставалась, а ее аспидные матовые разводы и едкая розовизна, что кляксами покрывали землю и небо, еще прятались по углам и средь белых облаков.
Он застыл в лучах этой розовизны: его лицо озарило светом. Холодные и синие, как воды Серого Океана, глаза блеснули в зареве голубым огнем, впились в каменные лики статуи Двадцати, пробежали по их тонким контурам, и резко сорвались вниз к земле, спрятавшись за черной тканью. Ветер поднял ему плащ, на долю секунды открыв миру жилистое тело в черных брюках, на поясе которых висел какой-то странный, похоже, игрушечный деревянный меч, а также белую чистую рубаху, меж чьих пуговиц незаметно притаился дубовый лист из льющегося металла.
Кид размял шею и устремился на юг, где тремя высокими башнями виднелась одна из самых крупных станций поездов во всей Империи Дождя. Дорога, что он выбрал, вела его прямой ровной улицей мимо казарм, плоского здания городского гарнизона, откуда доносился приглушенный шум клумб и ярких зеленых лужаек, которые весело играли в порывах легкого ветерка.
Вот из-за угла высоким витым сооружением, вкручиваясь в небосвод живой спиралью, показалась исполинская Барьерная Башня. Ее невероятно плотные стены, дрожащие из-за громадных источников силы, что были расположены на каждом этаже, - светились изящным белобоким мрамором. Широкие полосы темного фихтила, украшавшие сеть ромбовидных окон, наматывали на грубом камне спиральные дуги, создавая некий контраст нового и старого; обветшалая деревянная дверь, несмотря на свой внешний вид, искусно подчеркивала или даже дополняла общую картину, ни капельки, при этом не нарушая тот неуловимый баланс, что был присущ громоздкому великану.
Парень уже видел похожие «барьерные башни»… Их особая структура, похожая на винный штопор, помогает вытягивать из атмосферы вокруг ману, которая, после длительной и весьма муторной обработки специальным механизмом, находящимся внутри сооружения, превращается в некий силовой барьер, что накрывает город огромным прозрачным куполом и защищает его от нещадных ливней, которые идут здесь не переставая, на протяжении целых пяти дней.
Такие башни не редкость в Империи Дождя. Иногда их бывает даже три или четыре на один город, смотря какого он размера. Например, в Ааласе - столице, подобных штук, если юноша не ошибается (а он просто не может ошибаться) - около шести. Все они были просто колоссальных размеров, вздымались вверх подобно клыкам разъярённого дракона, который, совершив громадный прыжок, пытался укусить за бок само небо.
Кид повернул налево, и широкая улица внезапно закончилась. Перед глазами парня величественно постало здание городской станции, возле которого уже скопилось немало шумного народа…
Белые пучки пара, что поднимались из железных труб каменных поездов, спрятавшихся где-то за кирпичной кладкой, мягко оседали на крышах соседних построек, ниспадая вниз на землю, разноцветными карликовыми радугами. Массивные черные, настежь распахнутые ворота, украшенные тонкой серебряной резьбой, еле заметно пошатывались от мощных потоков маны, на которой работали абсолютно все механизмы в Империи Дождя, скрипели под давлением неугомонной толпы.
Его поглотил живой поток, и Кид очень быстро оказался внутри открытой станции, увидев перед собой десятки гранитных монстров, что, пыхтя и сопя, будто самый настоящий Эхтолонский Вулкан, невозмутимо стояли на бесконечных матовых рельсах, уходящих вдаль, отсвечивая своими стеклянными окнами сотни желтоватых бликов.
Три высокие наблюдательные башни, которые он приметил еще издалека, обрели здесь более явную игольчатую форму и, пронзая верх готическими стрелообразными флюгерами, чертили на земле толстые полосы теней. Сновали люди, жонглируя между собой криками и шумом. В воздухе трепетали огромными зелеными пятнами гигантские стяги, смешиваясь с палитрой облаков.