Отыскав бордовый портфель, что печально сдулся на мягком кресле в дальнем углу комнаты, Ника сложила в него новые учебники, а в частности, новенький том знаменитого Лариона Светлого – одного из самых почитаемых Заклинателей после Орина Смиренного, что написал так называемую Книгу Спиралей, и аккуратно надела на руки серые шелковые перчатки – «знак» ученика Академии Двадцати Четырех.
Прошло несколько минут, и девушка уже спускалась по лестнице гостиницы на первый этаж, где ее встретила веселая и беззаботная Эл, которая, похоже, встала еще до восхода солнца.
- Как спалось? – поинтересовалась подруга, когда Ника преодолела последнюю ступень.
- Хорошо, давно так не высыпалась, - девушка сладко потянулась.
- Ясно, а я вот почти всю ночь не могла уснуть: меня как разбудил тот ужасающий всплеск магии, так и все – сон больше не приходил.
- Ну и что же ты делала все это время? – удивленно спросила Ника.
- Ждала утра, - пожала плечами Элли. – А затем, не поверишь, успела выхватить у владельца гостиницы свежую газету. Он, конечно, немого сопротивлялся, однако я быстро его убедила в том, что ему она ни к чему. И вот, пожалуйста, - девушка продемонстрировала подруге белую бумагу с только-только недавно высохшей краской. – Хочешь послушать главную новость?
- Ну давай, - Ника села за ближайший стол, ей тут же поднесли завтрак, и она молча стала слушать.
- Сегодня утром стало известно, что в эту ночь, с шестого на седьмое сентября, в наш славный город прибыл никто иной, как сам великий антимаг и чародей, известный по кличке Пожиратель Зла, – Кид Ферсифал.
- Тот самый Кид Ферсифал? – удивленно переспросила Ника, проглотив кусочек тоста.
- Не перебивай, - отрезала Элли и тут же продолжила. – Да, это именно он, однако послушай, что будет дальше, - девушка прокашлялась. – Источники сообщают, что после прибытия, именитый маг незамедлительно отправился в недра старой канализации нашего великого города и отыскал там самого Крысиного Короля, который являлся прямым нарушителем Магического Кодекса имени Тулы[1], и после убил его неподалеку от Зеленой Площади в центре Ааласа, что не удавалось прежде сделать ни одному рыцарю или же волшебнику из городского гарнизона… Как сообщают в газету очевидцы - бой был просто невероятен, а противники оказались равными по силе. К сожалению, интервью у самого антимага нам взять не удалось, зато, испросив разрешения у его лучшего друга, который преподает в Академии Двадцати - Глена Фаарона, мы изобразили портрет в полный рост господина Кида, представленный ниже.
- Гляди! - Эл развернула газету и показала рисунок Нике, которая буквально только что закончила завтракать. Цветная краска, обведенная прямоугольной рамкой, вырисовывалась на белой бумаге в высокого широкоплечего черноволосого мужчину возраста двадцати с чем-то лет, одетого в роскошную белую стеганную рубаху и угольные брюки. Его лицо было неясным и смытым, так что деталей разглядеть было невозможно. Сам антимаг держал на плече гигантский коричневый меч странной формы, чья рукоять была перемотана белыми бинтами.
- Ну, как тебе?
- К… красивый, - смущенно ответила Ника и отвела взгляд.
- А то! – Эл снова уставилась на газету. - Он, наверное, будет даже повыше учителя Глена… кстати, никогда бы не поверила, что наш закадычный «профессор» лично знаком с самим Кидом Ферсифалом! По крайней мере, я ни разу не слышала от него ничего подобного.
- Ну, учитель Глен ведь часто нам что-то недоговаривает, несмотря на свой возраст, - пожала плечами Ника.
- Да? – Эл хитро прищурилась. – А откуда ты знаешь, сколько ему лет?
- В смысле? Просто спросила, - девушка быстро поднесла к губам чашку чая, чтобы снова не сказать чего-нибудь лишнего.
- А… ясно… - Элли подозрительно быстро скрутила газету и отправила ее в свою сумку. – Ну тогда что? Пошли?
- Да, пожалуй, уже пора. А то еще опоздаем в первый же день учебного года, - Ника поднялась со стола, поблагодарила хозяина гостиницы за столь любезный прием и вышла вместе с подругой на улицу утреннего Ааласа.
Снаружи было еще прохладно. Капельки непонятно откуда взявшейся росы бороздили трещины в серых дорожных плитах, неся чистоту в железные глазницы стоков, над головой - плакали тучи, рыдая над тем, что никогда не смогут попасть на бренную землю, куда роняют свою прозрачную кровь.