На этом слове вся аудитория с ужасом выдохнула, подняв с парт приглушенный шум.
– Запомните же! – быстро продолжил Креститель. - Только чародеи с невероятными умениями и запасом маны могут использовать такие чары. Увеличивая ее запасы – вы увеличиваете количество возможных попыток использовать эти чары. Все понятно? - маг уселся в учительское кресло.
- А вы, профессор, можете использовать такую магию? – внезапно спросил Билл, который явно выжидал удобного момента, чтобы задать сей каверзный вопрос.
- Я? Хо-хо, не вгоняй меня в краску, мальчишка! – рассмеялся чародей. – Я самый обыкновенный профессор. Ну, преподаватель, ведь профессором называет меня только ваш класс, чего, признаться, я ни капельки не достоин. Может быть, я бы и смог использовать «такую магию», но никакой гарантии тому, что после этого я не составлю компанию Пагинну Оскверненному в его столичной могиле - к сожалению, нет.
- Тогда зачем мы вообще изучаем магию, которой даже Вы не можете воспользоваться? – недоуменно спросила Ника.
- А вот это хороший вопрос! - Креститель улыбнулся. – Есть в мире способ обойти эти «нежелательные последствия». А точнее, есть некая «другая высшая магия», на которую человек тратит в разы меньше маны и сил, потому что обладает ею с самого рождения, - он встал из-за стола. - Эта магия у всех особенная, а также абсолютно никак не похожа на любую другую магию подвидов. Можно сказать, эта, «вторая высшая магия» - есть частичка вашего внутреннего мира, ваша индивидуальность и собственность. Впрочем, чтобы развить ее у себя и отточить до совершенства – нужны годы тренировок.
- И в чем тогда разница? – рассмеялся Билл. – И там, и там нужно тратить очень много сил и времени, а толку?
- А толк в том, мой нетерпеливый друг, - ответствовал Креститель. - Что «высшая магия», которая есть у людей с рождения, обладая поистине уникальными свойствами, в то же время не шибко торопится тебя убить при первой же возможности. Ясно?
Парень кивнул.
- То-то же, - Глен сложил руки перед собой. – Однако, что я тут разглагольствую? Вы же и так все знаете.
- Хотите сказать, профессор, что ваш «Абсолютный Барьер» и есть один из таких «врожденных видов высшей магии»? – решила предположить Элли.
- Именно! Мой «Абсолютный Барьер» – есть моя личная высшая магия. Если кто не знал, - то он защищает меня от любых видов магического, физического или же ментального урона.
- Мы знаем! – хором ответили ему.
- В самом деле? – Глен невинно пожал плечами. – Хм, да будет так, умолкаю.
- А у кого еще есть эта «врожденная высшая магия»? – внезапно подал голос Дэн, его рыжая макушка снова показалась на свету.
- И это тоже очень хороший вопрос! – одобрительно закивал Креститель. – Но, к сожалению, ответ на него покрыт тайной и мраком. Если интересно - можете поспрашивать своих учителей, только не злитесь на них, если вдруг ничего не ответят.
- А как на счет учителя Кида? – поинтересовалась Ванесса. – У него есть какая-то «личная высшая магия»?
- У него-то? Ха! Не смеши меня, Ванесса! – ответила вместо Глена Ника, не дав чародею сказать и единого слова. – Он наверняка только притворяется таким сильным, а на самом деле обыкновенный слабак. Какая у него может быть высшая магия, когда даже учитель Глен не может ее использовать. Верно? – она пристально посмотрела на чародея, и тот криво усмехнулся.
- Ну, признаться, я никогда его об этом не спрашивал, - соврал Глен. - Может быть, и есть, а может быть, и нет. Честно говоря, я не знаю, - маг таинственно посмотрел в окно.
- А правда, что он вчера убил самого Крысиного Короля? – вдруг встрял в разговор Билл.
- Да врет он все! – вновь взяла на себя ответ Ника. - Этого преступника не смогла поймать даже профессор Арфония, куда там какому-то антимагу, пускай и такому известному? Известность, знаешь ли, - еще не означает сила, - сказала девушка и явно была этим невероятно довольна.
Не знать почему, но ее очень сильно раздражало, когда все подряд начинали без конца и края говорить об этом маленьком невоспитанном гремлине, не зная, какой он есть на самом деле: высокомерный, тщеславный и грубый.
Глен же в этот раз решил просто промолчать, с улыбкой, но без иронии наблюдая за тем, как «злится» лучшая ученица Академии Двадцати Четырех при упоминании имени его лучшего друга.