Учился сын Карла Окка чуть хуже Ники, однако эти его «знания» отнюдь не сделали из парня мирового добродетеля, который использует свою силу, чтобы, к примеру, помогать страждущим и защищать слабых, а как раз наоборот – заносчивого, меркантильного и грубого подонка, полную противоположность знаменитой пословице: «Кто мудр, тот и добр».
Пагубные книги вырастили из него этакого «локального тирана», дав осознание того, что поскольку его отец, видите ли, прислуживает самому Императору, то это автоматически дает Престону право издеваться над всеми без особых видимых последствий.
Академию сын знаменитого художника терроризировал еще с тех самых пор, как Ника впервые ступила за порог двести тридцать четвертого кабинета, и, признаться, делал это по сей день. Делал, естественно, не один, а со своей личной шайкой, которую простые студенты прозвали «Уравнители», и пусть же читатель сам поразмыслит, почему.
Задирал Престон всех без разбору, крышевал некоторых торговцев, что нынче расселись на каменной площади близь здания Академии, и часто ввязывался в драки, проявляя интерес абсолютно ко всему, что плохо лежит, странно сидит или, на его сугубый взгляд, криво или неправильно на него смотрит.
Это продолжалось из года в год, и уже стало обыденным для всех студентов, включая Нику, впрочем… здесь уже начинается совершенно иная история. Видите ли, в последнее время, а точнее, с прошлого дня рождения ее отца, Престон как с цепи сорвался.
Все потому, что ее отец, Кристофер Беллай, человек исключительной натуры и такта, разговаривая в тот вечер с Карлом Окком, как-то вскользь упомянул, что у его самой младшей дочери сейчас совсем никого нет, что не подобает для девушки такого знатного рода, как их, быть совершенно одной, и так далее. Естественно, выслушав все это, по своей доброте душеной знаменитый художник немедля предложил кандидатуру своего сана на этот счет, не зная, правда, каков тот на самом деле.
Конечно же, Ника тотчас отвергла данное предложение, ибо с таким подонком, как Престон, не захочет иметь общее дело даже пятиглазая ведьма, будь она здесь. В следствие чего, не трудно догадаться, что парень очень сильно обиделся и уже как целый год ходил за девушкой попятам, не упуская ни единой возможности как-то ее задеть.
Подруги хотели встать из-за стола и поскорее уйти со столовой куда подальше, однако и опомниться не успели, как возле них оказался ухмыляющийся Престон на пару со своими извечными спутниками. Виктором, таким же высоким парнем, но в серых очках и Сажем – пареньком чуть пониже.
Без лишних изъяснений Престон бесцеремонно плюхнулся на стул рядом с Никой, крепко взяв ее за плечи.
- Хэй, как твои дела, Ника? Так давно тебя не видел, – язвительно спросил он, оглядывая гладкое побледневшее личико.
- Оставь ее, придурок, - процедила сквозь зубы Элли, сидевшей напротив.
- А то что? – басовитым, грубым голосом ответил вместо того Виктор, наступив на Эл всем своим громадным телом.
- А то я директору пожалуюсь на вас, - отчеканила девушка, видя, как Ника жалобно скукоживается на стуле под чудовищным давлением своего «бывшего парня», которой, похоже, единственный не понимал, что здесь ему также не рады, как и вонючей свинье.
- Хах, жалуйся сколько влезет, дорогуша, – рассмеялся Престон и демонстративно вдохнул пряный аромат вишневых Никиных духов. – А ты че язык проглотила? – ехидно сказал он. – Как в компании друзей, так от тебя шума столько, что уши вянут. А как без них, так и даже слова не промолвишь, – рука парня начала неторопливо, но явно гулять по ее тали, опускаясь все ниже.
- А-ну убрал от нее свои грязные собачьи лапы! – гневно сказала Элли, попытавшись зарядить подонку хорошую пощечину, но ее руку в полете перехватил Виктор.
- Но-но, Эл… - пригрозил он пальцем. - Господин пришел повидаться со своей давней подругой, не мешай ему, - здоровяк выкрутил ей запястье так, что девушка тихо вскрикнула.